Медь Химеры

Пирс Энтони

Подумать только, что круглоухий появился во время его правления, да еще в облике, не совсем подходящем для героя; он казался всего-навсего мальчишкой, этот Келвин Найт Хэклберри! Келвин спас королевство, а потом спас его во второй раз. Как и предсказывало пророчество, он начал с того, что объединил два королевства. Рафарт по-прежнему оставался королем, благодаря Келвину, который был столь же великодушен, как и сам Рафарт, но теперь он правил территорией в два раза большей, чем бывшая территория Рада. Объединенное королевство назвали Келвинией, по имени

мальчика, и Рафарт не имел к нему на этот счет никаких претензий. Если бы не было Келвина, то и сам Рафарт был бы в настоящее время позорно и неотвратимо мертв.

Почему он думает обо всем этом и зачем спустился вниз по всем этим ужасным ступеням? Его ноги сильно болели. Ему необходимо было отдохнуть, что-то взывало к нему в глубине сознания: ты должен вернуться, не то позже раскаешься в содеянном. В то же время он и сам понимал, что на самом деле ему совсем не хотелось спускаться вниз по всем этим ужасным лестницам. Тогда зачем же он сделал это?

Раздалось короткое «клик». Что-то звякнуло, какой-то звук, который совсем не должен был здесь раздаваться. Он наполовину обернулся. Одновременно с этим в его сердце образовался какой-то резкий неожиданный холодок. С ним происходило что-то жуткое, ужасное. Что-то, чего, как он был уверен, с ним еще никогда раньше не случалось.

Она стояла перед ним, держа в руке хрустальный шар. Ее волосы светились красным блеском, как чешуя дракона, ее глаза имели зеленый отблеск кошачьей магии, в них горели искры, похожие на крошечные звездочки. Заостренные кончики ее ушей с ужасающей очевидностью говорили о том, кто она.

— Зоанна, — сказал он. — Зоанна, я думал, что ты мертва.

— Да, некогда мой король, мой слабый и робкий муж. Я вернулась сюда, чтобы потребовать назад все, что у меня когда-то было, и все, что с тех пор было завоевано для меня. Я вернулась, чтобы править, милый муженек. Вернулась, чтобы наказать таких, как ты, и уничтожить таких, как этот подонок Хэклберри.

— Нет! Нет! Ты утонула! Я знал, что ты утонула, и…

Она сделала пасс рукой над хрустальным шаром. Прозрачный кристалл немедленно затемнила отталкивающая тень.

Король Рафарт судорожно схватился за грудь.

— Да, да, — прошептала она, ее белые зубы блестели, когда Зоанна, блестя в улыбке белыми зубами. — Я никогда не говорила тебе, какие у тебя красивые уши, мой милый…

Он упал лицом вперед, напрасно пытаясь что-то сказать. Скамья, о которую он ударился, казалось, одновременно и была здесь и не была, а он…

Вечером

Когда король наконец вышел из руин, солнце уже садилось. Его лицо почему-то казалось поцарапанным, но эти царапины и синяки имели такой вид, словно были приобретены уже несколько дней назад. Его одежда теперь была испачкана, и, несмотря на теплый день, голову короля прикрывала шапочка, натянутая на уши. Выражение его лица было совершенно нетипично для Рафарта: злобное и недоброжелательное.

— Ваша лошадь, ваше величество, — сказал Ломакс, высокий стражник. Хотя он хорошо контролировал

интонации своего голоса, было заметно, что он расстроен. Это неправильно, это совсем неправильно. Что случилось с королем за этот прошедший час?

Король отправился к лошади и собрался уже вложить ногу в стремя, которое для него придерживали. Лошадь немедленно лягнула его копытом, оцарапав при этом бедро. Король пошатнулся и упал. Когда через мгновение он снова поднялся, выражение его лица было невозможно спутать ни с чем: злобное, чрезвычайно злобное. Ломакс подумал, что он мог ошибиться раньше, но сейчас сомнения уже не было. Как же такое могло случиться?

— Что с тобой, идиот? — требовательно спросил его король. — Ты что, не можешь удержать эту глупую лошадь?

Молодой охранник судорожно сглотнул.

— Ваше величество…

Король вытащил из чехла на седле кнут для верховой езды и полоснул кобылицу по морде. Лошадь попятилась назад, а Ломакс так растерялся, что выпустил поводья из рук. Кобыла бросилась вскачь так стремительно, словно спасала свою жизнь.

Король выругался, употребив ругательство, которое Ломакс никогда не слышал.

— Я не потерплю непокорное животное! Поймай ее и убей!

— Но, ваше величество… — в ужасе воскликнул Ломакс.

— Делай же, идиот! — Взметнувшийся со свистом кнут едва не выбил ему глаз. Ломакс еще раз сглотнул слюну и побежал следом за лошадью. Она остановилась на некотором расстоянии от них, ее глаза с белыми ободками были такими же перепуганными, как, очевидно, и его собственные. Что здесь происходит?

— Давай, девочка, давай, — сказал он, протягивая руку.

Кобыла позволила ему взять поводья. Но когда он повернулся, чтобы отвести ее обратно, то увидел, что король уже вытащил меч из ножен. Король и вправду намеревался убить эту чудесную лошадь! Невероятно!

Чувствуя то же, что и человек, кобыла сильно дернула поводья. На этот раз Ломакс намеренно выпустил их из рук. Лошадь убежала.

Король свирепо посмотрел на него.

— Не беспокойтесь, ваше величество, — быстро проговорил Ломакс. — Я поймаю ее еще раз. Она захватила меня врасплох; обычно она себя так не ведет. Может быть, мне потребуется немного времени. Может быть… — Он отчаянно пытался что-нибудь придумать. — Может быть, вы предпочитаете не ждать так долго. До дворца далекий путь. Нужна другая лошадь…

— Да, — мрачно сказал король. — В любом случае нужна другая лошадь. — Он обратился к Слэттерли, другому охраннику. — Приведи мне вон того жеребца!

— Да, ваше величество! — сказал Слэттерли и с необыкновенной живостью повиновался.

Слэттерли держал лошадь, и король наконец взобрался в седло. Охранник протянул ему поводья.

Король поднял кнут и стегнул им сначала Слэттерли, а затем лошадь.

— Садись на лошадь. Поскачешь впереди меня! — приказал он. — И быстрее! Я хочу добраться до дворца до наступления ночи!