Мед
Шрифт:
А вместе с этим он боялся разочароваться. Увидеть предмет восхищения после стольких лет и разочароваться.
Однако Учиха не останавливаются на половине пути. Они всегда идут дальше.
Я знаю, что свет слепит,
Я знаю, что боль поет,
Я знаю - душа звенит,
Когда оборван полет.
Перед первой реальной встречей Кагами Учиха жутко переживал, волновался так сильно, что вспотели ладони. Лишь тщательно выпестованная клановыми учителями выдержка не позволила ему показать ни одной своей эмоции. С каменным лицом стоял
Городской особняк напоминал жемчужину - белоснежный, с тонкими, летящими арками и переходами. Внутри преобладали медовые тона, ореховые и каштановые оттенки, но имелись и символы кланов, ненавязчиво показанные в интерьере. Почему-то Кагами не сомневался, что это дело рук Наруто, которой принадлежало целое крыло.
Когда его пригласили внутрь, и парень увидел сидящую в кресле женщину, он испугался. Сердце болезненно заныло.
Потому что женщина за массивным столом с аккуратно разложенными бумагами могла быть кем угодно, только не Наруто Узумаки.
Пламя, которым он так восхищался, не горело, лишь слегка тлело где-то в глубине усталых синих глаз. Наруто улыбалась, и окружающие не замечали перемен, но Кагами сразу увидел, что мед не струится по жилам Наруто, мед и жидкий янтарь безвозвратно ушли куда-то. Она казалась сломленной, изящные кисти ее покрывали невидимые шрамы от клинков и осколков.
Кагами стало больно, нечеловечески больно, душу разрывало страдание и сочувствие.
Потому что Наруто улыбалась. Преисполненная болью, несбывшимися мечтами, разбитыми надеждами, что наполняли ее, как острые осколки, она тем не менее улыбалась ему. Тепло и искренне.
Тогда Кагами опустился на колено, принес ей клятву верности, пребывая в полной растерянности. Он не видел той Наруто, которой хотел служить.
И это причиняло боль. Почему-то хотелось встряхнуть ее за плечи, заставить снова стать собой. Он же видел старшую сестру госпожи, Мито, наследницу клана. Веселая, живая, ее не смогли сломить даже пустынный климат и бесконечные пески Суны, а трое детей и бойкий характер помогли найти общий язык с собственным мужем - главой семейства Собаку-но.
По сравнению с нею… Наруто потускнела.
Пусть тот клянет свой удел, кто слаб идти до конца.
Пусть тот страшится судьбы, кто все рассчитал,
кто не видит ее лица!
Каждый вечер Кагами возвращался в свою комнату с чувством глубочайшего разочарования. Эта блеклая фигура недостойна называться супругой главы клана. Разве это та Наруто Узумаки, которую он помнил?
Все изменил один вечер. В гости к жене пришел Мадара-сама. Кагами откланялся и вышел. Нельзя не догадываться, зачем явился муж к своей жене.
А когда, спустя четыре часа, он вернулся, чтобы продолжить работу, Наруто казалась убитой. Обреченной и тоскливой, мерзнущей. Пальцы ее подрагивали и покрывались все новыми и новыми шрамами.
Кагами понял все. Его не зря называли гением. Тогда он отпросился и метнулся в свою комнату, где бил стену, снова
Гений! Идиот, слепой идиот! Поддался предрассудкам и поверил, что Наруто - такая же, как все остальные женщины, жены богатых супругов.
Погруженный в собственное разочарование, он не видел всей картины. Как Наруто-сама отдает всю себя своим супругам, сгорает для них, ее мед перетекает в их вены, где гаснет спустя какое-то время. И тогда Хаширама и Мадара приходят к ней вновь, как наркоманы за новой дозой. А Наруто не отказывает. Потому что бесконечно любит.
Хотя почти погибла, выгорела дотла, оставляя лишь жалкое подобие себя-прежней.
Кагами Учиха просто трус! Он не желал замечать очевидного. Просто слаб, так как ему не хватило духу предположить, что Наруто гораздо сильнее всех, кого он когда-либо встречал. Что израненными руками удерживает она семейную жизнь, штопает ее, исколов пальцы в кровь, балансирует на грани, отказываясь от себя. Снова и снова гасит огонь своей души, передает его Мадаре и Хашираме, себе не оставляя ничего.
Кагами выпрямился. Больше он не будет трусить, а сделает все, чтобы Наруто-сама вернула свой огонь. Даже если ради этого придется сгореть самому.
Я знаю, что кроткий - чист,
И радость - его причал.
Я знаю - лишь тот смолчит,
Кто от рожденья молчал…
С новой душой шагал он к кабинету на следующий день, просветленный, воодушевленный. И глаза Наруто сверкнули искрой былого веселья, когда секретарь улыбнулся ей, искренне и радостно, в душе яростно желая, чтобы искра стала еще ярче.
Кагами Учиха не привыкать молчать. Обо всем. Ему полагается молчать по отношению к супруге глав двух кланов. Но и без слов можно выразить свои чувства, показать свою радость и пробудить чужую. Главное, что он успел осознать собственную глупость.
Это вино. Зачем ты выпил его?
Выбрать свой путь - твое врожденное право.
Но это вино - и поздно жалеть того,
Кто открыт его составу.
Наруто-сама… она как пьянящий мед, как лучшее и самое дорогое вино. Им нельзя напиться в стельку, им не утолить жажду, оно наоборот разжигает ее все сильнее. Но им можно насладиться, по глоточку, по капельке, смакуя тонкий, богатый букет, впитывая его запах душой и телом.
К Наруто легко привыкнуть, к ее словам, поступкам, самоотверженности. Она вливается в вены, и отказаться от нее - преступление. Просто невозможно.
Кагами понял, что слишком поздно, когда захотел убить выходящего из покоев супруги Мадару-саму. В своей комнате он вновь сбивал костяшки в кровь, представляя на месте стены лицо надменного господина.
И у него хватило бы сил и знаний, хотя бы потому, что Мадара не ожидал бы предательства от него.
Но вместо этого Кагами заваривает жасминовый чай, берет вазочку с печеньем и идет к своей госпоже. От ее приветственной слабой улыбки теплеет на душе.