Медиа-киллер
Шрифт:
– Теряюсь в догадках, – нащупав нейтральную тему, сказал я, – что побудило вас копаться в моих чувствах? До сегодняшнего дня я интересовал вас только как профессионал. Или, быть может, вы разглядели во мне соперника? Если так, скажите прямо. Я слишком многим вам обязан. Разве я способен отплатить неблагодарностью? У вас с Инессой роман?
Однако Лорд пришел ко мне не давать интервью. Глупый вопрос был оставлен без ответа. Он решил уйти, оставив меня в хорошем расположении духа.
– Кто-то очень умный сказал, что тщеславие – это соль. Когда его нет, то невкусно. А когда его много, то можно пересолить… Ты ищешь славы, но ценишь своего покровителя. Значит, ты никогда не зазнаешься. Это
Если бы Лорд, спускающийся вниз пешком по лестнице, знал, что секундой ранее мимо двух машин, забитых под завязку его головорезами, промчались «Жигули» с Инессой, он бы проклял весь белый свет, а вместе с ним и своих вооруженных недоумков.
Инесса приметила «Роллс-Ройс» «серого кардинала» и джип сопровождения, стоящие у моего подъезда, и, мгновенно сообразив, в чем дело, вручила водиле вторую банкноту в сто баксов. Опытный шофер, ничего не спрашивая, принял деньги от сумасшедшей, которая сама не знала, куда ей надо. Полученная сумма удовлетворила его любопытство в полном объеме, заодно притупив его бдительность. Вопросы насчет этих парней в шикарных авто так и лезли наружу, но намного интереснее было вдоволь наслушаться хрустящей музыки зеленых купюр. Он домчался от Можайки до Кутузовского с бешеной скоростью и свернул на Третье транспортное кольцо в сторону Ленинградки. Его единственным желанием было высадить щедрую пассажирку у останкинского телецентра и остаться наедине со своим баснословным заработком. Вот и Дмитровское шоссе. Скоро будем на месте!
Останкинская башня с недавних пор стала для Инессы символом смерти. Иногда в сумерках ей казалось, что башня качается. На самом деле у нее часто кружилась голова, когда она смотрела вверх, на шпиль 540-метрового сооружения. Ночью башня еще меньше походила на телевизионную антенну. Благодаря подсветке она светилась как инопланетный корабль, только что приземлившийся и, словно троянский конь, принесший на своем борту полчища агрессивных гуманоидов. Ее нельзя разрушить. С ней ничего не случилось в тот великий пожар в 2000-м, когда погибли люди, но повреждения были минимальными. Она не согнулась в 2000-м, хотя должна была… Пожар локализовали, а башню быстро починили.
На улице царствовала ночь. Она подыгрывала знакомым ощущениям, возникающим при взгляде на «сопла» останкинской «ракеты», из чрева которой дышал заточенный монстр телевидения, сгусток тщеславия и порока. Машина притормозила. Инесса бросила водителю «Спасибо!» и юркнула к проходной. На входе она показала служебный пропуск, сама сняла ключ с крючка и, не став объясняться с охранником, быстрыми шагами направилась к лифту.
Звезды на небе навеяли на Лорда, который смотрел в окошко с заднего сиденья своего бронированного «Роллс-Ройса», умиротворенность и ностальгию. Он ехал в офис на улице 1905-го года и вспоминал беззаботное время, когда был ребенком. У него было счастливое детство, и он рос без нужды. Лет до 14 он даже не комплексовал насчет своего маленького роста.
Теперь он играл во взрослые игры, где рост не являлся ни преимуществом,
По сравнению с вечностью мироздания взрослые игры могли показаться детской забавой. Могли, если б у него был страх перед Создателем, а не перед человеком, претендующим на его роль.
И зачем он ввязался в эту глобальную войну со всеми подряд? Ради чего, ведь теперь у него все есть и пора бы остановиться. Жадность фраера погубит… Соболь, конечно, не фраер, но чего ему не хватает? Зачем вся эта суета и необоснованные риски? В чем смысл? И есть ли он у Магистра?
Все усилия и напряги может перечеркнуть смерть. Он смотрел на звезды и размышлял на темы вечные: что там, на небе? Суд божий или вечное забвение? Загробный мир или пустота? Из всех живущих на земле Лорд знал только одного человека, кто не сомневался ни в чем и не боялся никого.
Магистр… Соболь… Не боялся грешить, страх божий считал патологией. В этом слепом бесстрашии таилась великая сила. Скорее разрушающая, чем созидающая, но великая, творящая историю, раскраивающая землю по своим собственным лекалам, вершащая свой сумасбродный суд, основанный на страхе. Всеобщем и подавляющем любое сопротивление. В мире Магистра не будет места любви. Он отверг ее как рудимент. Купировал за ненадобностью. На ее отсутствии зиждился его порядок. Не на уважении, не на понимании, не на авторитете, а лишь на страхе. Это же неправильно. Может, он сумасшедший? Догадка не успокоила Лорда. Он не стал бояться меньше.
Судьба свела его с Магистром, и он пойдет с лидером до конца. Ведь он никогда не слыл Иудой, не сдавал своих, не стучал и не сотрудничал с начальством. Да, он был соратником великого человека, сумевшего построить целостную империю среди густого частокола государственных институтов и под неустанным бдительным оком спецслужб. Он был правой рукой Вождя. Магистр ценил его. И вместе им предстоит умереть или победить. Магистр так же не бросит его. Не оставит. Он всегда помнил о своем верном Лорде. И когда пришла пора и абсолютно автономная, подотчетная лишь Лидеру структура была создана, он позвал старого товарища. Чтобы сообща взять власть безграничную. И править твердой рукой не в отдельно взятой банановой республике, а в самой большой в мире стране – Матушке России.
Добравшись до своих апартаментов, Лорд прошел в телехолл и приказал дворецкому, чтобы тот разбудил секретаря и позвал его обезьяну. Не спалось. Мозг работал напряженно, как в самые плодотворные часы дня.
Шимпанзе Джоник верещал от удовольствия, и Лорд искренне позавидовал примату. Секретарь доложил о скопившейся корреспонденции. Ничего серьезного: продюсеры выклянчивали эфирное время, рекламодатели выпрашивали скидки, руководители популярных программ приглашали в круизы, привередливые поп-звезды ябедничали на музыкальных редакторов и обливали грязью друг друга.
– Брось все это в камин, – приказал Лорд, – от этой муры мозги пухнут.
Секретарь с непроницаемым выражением лица отправился выполнять распоряжение босса. Джоник сидел рядом и чесал затылок, имитируя умственный процесс.
Глядя на беззаботную обезьяну, Лорд вновь подумал о смысле жизни, но скоро переключился на насущные проблемы. И все же что заставило его медлить с этой строптивой девчонкой? Почему он не нажал на нее сразу, как только узнал об исчезновении видеоматериала? Что побудило его разыгрывать куртуазный спектакль? Воспоминания о Кристине. Вот что! Они сублимировались в особое, местами трепетное отношение к ее сестре. В угоду организации он смирился с потерей, забыл о пережитой трагедии. Все ради дела. Ничего личного.