Медиум поневоле
Шрифт:
И она разрыдалась. Плакала у меня на плече, а я гладила ее по спине и волосам. Как все-таки каждому из нас нужно человеческое участие и тепло чужого сердца. Такая мелочь как задушевный разговор за чашкой чая, дружеские объятия или пожатие руки, и простые слова «я с тобой». И как эта мелочь лечит душу, наполняя ее надеждой и покоем.
Мы засиделись до голубой ночи, и добрая Ольга Матвеевна предложила постелить мне в гостиной, я согласилась с радостью, ехать домой сил не было, да и на такси я обанкрочусь скоро.
Перед сном достала телефон, от Макса было
На следующий день мы с Ольгой проникли в дом Матвея Ивановича как пара воришек с черного входа. Как я и предполагала при свете дня дом поразил меня своей обстановкой. Казалось, каждый предмет был уникальным и значимым. Но времени на любование особо не было, и мы принялись по наводке Матвея Ивановича искать сокровища.
Он был тут же и четко направлял наши действия. За полдня мы вскрыли пять тайников и нашли двадцать монет. Когда я сказала женщине их примерную стоимость она чуть не села мимо стула.
В кабинете покойного в записной книжке был номер антиквара, с которым он сотрудничал при жизни. Мы решили прерваться на обед, Ольга уехала определить добытые монеты, я пошла в кафешку, договорились продолжить в пять часов.
Кафе если честно было первое попавшееся, я заказала цезарь, чай и пирожное и тут вспомнила, что так и не включила телефон. Вот же блин. Почти сразу позвонила Таня.
— Ты куда опять вляпалась! Где тебя черти носят! У тебя совесть есть Громова? — она орала в трубку так что слышали за соседними столиками.
— Тшшш Танюша с чего ты взяла? Ну что я вляпалась? — я задумчиво перемешивала чай ложечкой.
— Твой детектив мне вчера звонил, выпытывал, где и с кем, и самое главное, что ты задумала! — она говорила уже тише, но не менее зло.
— Танюш, он не мой, вот совсем. — и коротко рассказала вчерашнюю сцену, не уточняя цель визита.
— Вот же кобелина! Целует одну, на коленях катает другую! — опять крик в полную силу, — девчонки за соседним столом захихикали.
— Тань, тише, вот я и ушла, ночевала у сокурсницы Оли, с него станется под подъездом меня караулить.
— И правильно! Пусть лесом идёт! Так сегодня ко мне ночевать приходи! И вообще на неделю давай в гости! Папа в Питер уехал, а мне ночевать одной страшно. — ну до чего же у меня подруга хорошая, самая лучшая. Про страх, конечно, придумала, чтоб меня завлечь, но я и сама, наверное, стала бы напрашиваться. Я не могу сейчас видеться с Максом, а адрес мой он прекрасно знает.
— Спасибо, я только за!
— Вот и договорились, я к тебе после пар заеду вещей соберу, дома к семи буду если раньше приедешь, там суп в холодильнике вкусный, а потом пиццу закажем назло!
— Кому назло? — я упустила нить ее рассуждений.
— Кобелине! Кому же ещё?!
— Ах ну раз ему, то закажем конечно же!
— Все чао подруга, не кисни!
— Пока-пока.
Макс сегодня не звонил и не писал больше. От Кирилла была пара сообщений. И я перезвонила.
— Привет, есть пару минут? — зная, что парень
— Привет, конечно, есть! Я и сам хотел позвонить. — по голосу слышно, что улыбается.
— Кирилл, а давай в кино сходим? — чего меня так переклинило, не представляю, я даже покачала головой поражаясь такому выпаду.
— Давай, когда? Сегодня? — меня очень быстро и ловко взяли в оборот.
— Нет, сегодня меня Таня ангажировала. Завтра у тебя получится? — не верю, что зову парня на свидание сама, первая!
— Да, я заеду за тобой в шесть? — у Кирилла хорошее настроение, это слышно даже по телефону.
— Отлично, к Танюше хорошо, я у нее завтра буду.
— Хорошо малышка, до завтра и спасибо.
— За что спасибо? — не могу понять, как он мыслит, откуда спасибо? Странный все же парень.
— За звонок, мне приятно. — теплая волна бежит по венам к самому сердцу. Вот так просто. Ему приятно, мой звонок, мой голос., и он не стесняется мне об этом сказать. Удивительный Кирилл.
— Кир ты вгоняешь меня в смущение, прекращай.
Он засмеялся и отключился.
Я сидела в одиночестве за столиком случайного кафе и улыбалась,
Всего два звонка, и я получила свою долю любви и внимания. Для ощущения полного счастья внесла номер Максима в черный список и принялась за салат.
Потрошить дом с Ольгой мы закончили только к обеду следующего дня. Матвей Иванович больше помалкивал, мы кряхтели и пыхтели, поражаясь изворотливому уму и извращённой фантазии этого затейника. Ольга рассказывала много интересных историй про этот дом, своих воспоминаний и забавных случаев, конечно, я понимала, что говорит она больше для отца, с которым не общалась столько лет.
Когда мы вытащили старую стеклянную сахарницу, замотанную в женский платок, хохлома, из кармана между двух деревянных балок на чердаке, я выдохнула. Уставшая, голодная и довольная.
Все? — обращаясь к деду Матвею.
— Сколько всего монет вышло? — тоном финансового аудитора спросил он.
— Ольга, сколько монет получилось? — сама я не особо из считала, торопилась уйти из этого дома поскорее.
— Сорок четыре монеты. — женщина была растеряна, до сих пор не осознавая, что жизнь теперь круто изменится. Она уже видела свет далекой надежды, но еще не узнавала его.
— Да это все, что я могу дать своим детям, попроси ее помогать Игорю и Павлу и Артёму. И Илюше со Светой тоже. — мне пора.
Передала слова Ольге слово в слово, а она расплакалась и стала просить прощение у отца, за свою глупую обиду.
Матвей посмотрел на нее грустно и сказал, — Я простил давно ее, а сейчас и внуков непутевых, только бы она себя простила.
Потом посмотрел на меня: — В лимбе о тебе знают и ждут помощи, но помни, помогая не теряй себя. И исчез.
С Олей мы распрощались ещё через час, она долго обнимала меня и благодарила. Просила прощения за своих детей и опять плакала, пыталась всунуть мне пару монет. А когда совсем устала уговаривать их принять спросила, чего я хочу?