Медиум
Шрифт:
Вот такая маленькая месть. Смешная по большому счету, ведь это все равно что пытаться пристыдить идейную проститутку порочностью её ремесла. Но хоть что-то.
— Спасибо большое за уделенное внимание!
— И вам спасибо!
Натом мы и распрощались, оставив рой гудящих разозленными пчелами журналистов в коридоре здания суда.
Довольный собой, я кивнул на прощание Санычу, прыгнул в свою Ласточку и сцапал с пассажирского сиденья ждущую своего часа банку Колы. Колючие пузырьки защекотали горло, шибанув заодно и в нос. Кайф. Два часа ждал возможности
Неделя спокойствия меня расслабила настолько, что я решился сделать сегодняшний день еще приятней. Достав свое портмоне, я быстро нашел сложенный вдвое желтый стикер с записанным номером. Быстро набрав его, я приложил трубку к уху.
— Алло? — Раздался в трубке спустя некоторое время приятный девичий голос.
— Алина? Здравствуй. Это Сергей. Помнишь, посетитель из «Воина?»
— А-а-э-э… Сергей? Да, помню. — По голосу девушки сложно было понять ее эмоции, но почему-то казалось, что она не в большом восторге. — Я и не думала, что вы… ты позвонишь когда-нибудь.
— Да ты что! Я же обещал. Сейчас я разобрался с делами и хочу немного развеяться. Может, встретимся сегодня вечером?
— Хм… даже и не знаю… — Алина явно колебалась, выбирая между тем, что хочется, и чем-то другим. — Теперь уже у меня незаконченные дела, и не уверена, что успею их завершить…
— Ну, если передумаешь, можешь смело звонить мне на этот номер, я смогу за тобой в любое время заехать.
— А знаешь… давай сегодня в семь?
— Отлично! Договорились, диктуй адрес.
***
Штырь сидел в своем роскошном кабинете и хмуро разглядывал пятерку собравшихся перед ним людей. Так сильно он уже давно не позорился. Какой-то актёришка, или кто он там на самом деле, сперва пострелял его людей, как заправский бретер, а потом еще и унизил, разбив в пух и прах, в суде. Вся Золотая Десятка уже была в курсе об этом, кое-кто даже позволил себе поиздеваться над ним, позвонив, с притворным сочувствием пеняя на кадровую проблему, попутно предлагая услуги своих юристов.
Штырь был просто вне себя от гнева. Ему одновременно хотелось и провалиться сквозь землю от стыда, и зарыть в эту самую землю всех причастных.
— Ну что, господа хорошие, — пророкотал Игнат Альбертович, исподлобья осматривая каждого, кто принимал участие в подготовке к судебному разбирательству, — обосрались вы по полной, а?!
Ответом ему было виноватое молчание.
— Че притихли, папуасы, млять?! Кто проморгал этого колдуна, я спрашиваю?!
— Медиума…
— Да мне похер, хоть волшебника изумрудного города! Кто информацию собирал?!
— Кхм… я аналитиков не привлекал, Игнат Альбертович, — подал голос Борис, заваривший эту кашу, — я сразу к юристам, как вы и сказали…
— Ты что, рыло свиное, — зарычал Штырь, — хочешь сказать, что я виноват в том, что вы не сумели распознать известного на всю Москву шалопая?
— Ни в коем случае, босс! — Дерзюк замотал головой так активно, что аж щеки затряслись. — Просто… просто вы сами сказали, что он,
— В какую разведку, твою мать, а?! Разведчики, мля! — Преступный лидер явно не собирался успокаиваться в ближайшее время. — Ты интернет вообще открывал? Там уже на второй день разведку провели! Какой-то сраный экстрасенс…
— Медиум…
— МОЛЧАТЬ!!!
Штырь стукнул по столу с такой силой, что тяжеленный предмет интерьера ощутимо вздрогнул.
Так, ладно. Нужно успокоиться. Он сам виноват, что пустил эту ситуацию на самотек. Не нужно было надеяться на сообразительность своих подчиненных, что они быстро сориентируются в ситуации, поймут, что имеют дело с раскрученным писаками фраером, а не фартовым стремнягой. Вот был бы он из «своих», дело прошло б тихо и мирно, а не под прицелами десятков камер, и даже такой же разгромный проигрыш был бы лишь щелчком по носу, а не позором на всю Москву.
Штырёв еще с полчасика для проформы поорал на облажавшуюся братву, выглядящую сейчас больше похожей на кучку нашкодивших мальчишек. Под конец даже швырнул тяжелой мраморной пепельницей в одного умника, который не вовремя решил раскрыть свой хавальник. Метким броском Штырь рассек тому лоб, отчего крупные, размером со спелую черешню, капли крови, попали на белоснежный ковер кабинета.
Отправив всю незадачливую пятерку с попачканным ковром в химчистку, Игнат Альбертович нажал кнопку селектора.
— Жанна, вызвони мне Чижа, пусть сегодня заедет. Будет ему поручение по профилю.
Непонятным остается то, откуда у обычного медийного повесы такие специфические умения? Очень интересно было бы спросить у него об этом лично…
***
Я подрулил к обычной девятиэтажке, расположенной в спальном районе. Простой подъезд, незамысловатая детская площадка неподалеку, без всяких изысков, покрашенные разноцветной краской покрышки вместо украшений, низенькая оградка у газона… как-то уютно и по-домашнему. Есть что-то притягательное в таких вот двориках, где детвора на лавочке играет в испорченный телефон, в окошке первого этажа торчит старушка, с грустной улыбкой наблюдающая за ними, а чуть в стороне раздаются хлопки выбивалки по висящему ковру. Такая идиллия неизменно пробуждает во мне теплые воспоминания о далеком босоногом детстве — стук резинового мяча по земле, содранные коленки, звонкий смех до боли в животе, шалости, быстрый бег выбивающий слезу встречным ветром и ругань злобных старушек вслед.
Заехав в такой двор на своем спорт-каре за десяток миллионов, я прям почувствовал себя пришельцем из другого мира. Мира холодного и неприветливого, где мягкий свет окон заменяет резкое сияния неона, где искренний смех заменяет ворох фальшивых улыбок, где можно купить все что угодно, кроме вот такого уюта. Порой, я ощущал это настолько остро, что хотелось завыть, как дикой дворняге. Именно эта внутренняя горечь и гнала меня на встречу к простой и открытой девушке Алине, чьи эмоции грели меня, как утреннее весеннее солнце.