Медиум
Шрифт:
– Почему вы выбрали меня? – спросил он. – Я обычная серая мышка: Подвигов не совершал. В детстве в разведчиков не играл. Всю жизнь мечтал об одном: сидеть в своем кабинете и изучать книги. Писать статьи, кроме меня никому не интересные…
Таши-Галла пожал плечами.
– Разве я вас выбирал? Судьба выбрала. Почему в этом мире все происходит так, а не иначе?
Он потрогал ладонью обвалившуюся стену.
– Жаль, некому будет восстановить. Никогда не думал, что переживу этот храм. Надеялся, что после смерти
Колесников помолчал. Он не знал, имел ли право отвечать на вопрос.
– Война, – наконец проговорил он. – Хаос. Ти-Сонг Децен провозгласит себя королем, успеет пустить в страну кочевые племена айнов, которые будут жечь и грабить, потом, через полгода, его убьют – так же, как убили Лангдарму, стрелой в горло.
– Кто? – спросил Таши-Галла.
– Пал-Джорже, настоятель Храма Пяти Хрустальных Колонн. Самое примечательное, что он использует тот же прием, что и Пал-Сенг.
– И страна погибнет?
– Нет, страна не погибнет. Но будет много лет под гнетом захватчиков, превратится в колонию… Вы действительно хотите знать будущее?
– Трудно сказать, – признался Таши-Галла. – В будущее хочется заглянуть каждому.. Но лучше этого не делать. Так что молчите.
Он встал и пошел к скале, где был узкий вход в пещеру. Там, в тайнике, он хранил свой древний меч. Игорь Иванович смотрел ему в спину и чувствовал знакомую невесомость и боль в висках. Тело будто плыло куда-то: контакт прерывался. Но теперь уже по-другому. Навсегда.
«Я бы согласился остаться здесь, – подумал он. – До конца жизни. Я бы восстановил этот храм, и зажег благовонную палочку у подножия статуи Майтрейи. И каждое утро, просыпаясь, я бы радовался, видя эти каменные кручи, где есть только два цвета – черный и белый. И никогда бы не пожалел. Вот только Аленка…
Как было бы хорошо открыть глаза и увидеть её – живую, здоровую. Прежнюю…»
Но он увидел Туровского и двух дюжих санитаров – они укладывали тело Гранина на носилки.
– Зачем ты к нему приходил? – спросил Сергей Павлович.
Колесников откашлялся.
– Сережа, послушай. Я отвечу тебе на все вопросы, только, очень прошу, ответь сначала на мои.
– Ну? – буркнул тот. Эта идея не слишком ему нравилась.
– Помнишь, на нашей улице был спортзальчик… Лет двадцать пять – тридцать назад… Там ещё открылась секция какой-то восточной борьбы.
– Какое это имеет отношение…
– Сергей! – крикнул Колесников. – Что это была за борьба?
– Bo-Дао, вьетнамский стиль. Если тебе это, конечно, говорит о чем-нибудь.
– Еще как говорит… Как звали тренера?
– Не помню, – растерялся Туровский. – Столько лет прошло. Виктор… Нет, кажется, Борис.
– Странно, – проговорил Игорь Иванович. – Имя любимого наставника помнят всю жизнь.
– Да? Ну-ка, как фамилия нашей училки в
– Ты долго посещал секцию?
– Год или полтора. Потом надоело. Мальчишки вообще ко всему быстро остывают. Да и тренировки у нас были какие-то странные.
– Почему странные?
– Сергей Павлович, – окликнул пожилой криминалист. – Мы закончили.
– Хорошо. Игорь, ты мне работать мешаешь.
И тот неожиданно взорвался. Колобок в нелепых очках исчез, стоило лишь посмотреть в жесткие ледяные глаза.
– Я ищу свою дочь! – заорал он, и все в комнате вздрогнули и повернули головы. – Если сейчас же не ответишь, я тебя по стенке размажу!
– Тихо, тихо, – испугался Туровский. – Хочешь поговорить – выйдем на лестницу.
Они остались одни – милиционер у двери козырнул и отошел, чтобы не мешать. Шмыгнул вниз кинолог с громадной серой овчаркой. Вид у овчарки был виноватый. Туровский даже не окликнул их – и так все ясно.
– Так почему ты забросил тренировки?
Сергей Павлович задумался.
– Так сразу и не ответишь. Почувствовал что-то не то… Что-то черное. Будто меня тянуло вниз. Было интересно и жутко. Наверное, страх все же пересилил.
– Не страх, Сережа, а инстинкт самосохранения. Ты видишь, к примеру, что все курят сигареты с наркотиком. Тебя приглашают, ты хочешь попробовать и отказываешься. Ты не знаешь, что это такое, но знаешь, что это плохо. Ты не дал себя затянуть. Аленка оказалась слабее.
Колесников облокотился о перила и в волнении поправил очки.
– Здесь все связано. Гранина убили потому, что он знал одну важную вещь… И нечаянно проговорился.
– Я тоже об этом подумал. Януш Гжельский сказал, что вы вместе были на юбилее у Георгия Начкебий.
– Да, да… – Телефон зазвонил, Гранин поднял трубку и услышал то, что ему не предназначалось. Януш тоже слышал – там сильная мембрана. Но его-то не убили!
– Преступник не знал…
– Да знал он, знал! – выкрикнул Игорь Иванович. – Он ненормальный, понимаешь? Как Юнгтун Шераб, он всю жизнь мечтал об одном – о власти, которую дает Черная магия… И не мог иметь её – не было способностей, Божьей (дьявольской) искры… И это отравляло его – день за днем.
Он помолчал.
– Вашего тренера звали Борис Сергеевич?
– Вроде бы. Но вообще-то, я припоминаю, у него было другое имя, нерусское. Пацаны переиначили. Русифицировали, так сказать. Но ты-то откуда об этом знаешь?
Колесников криво усмехнулся.
– Дедукция, Ватсон. Чистой воды дедукция. Теперь я, кажется, все знаю… Кроме самого главного: где Аленка. Я был не прав: я думал, что Аленку решили использовать из-за её сходства с кем-то – внешнего сходства, я имею в виду. Единственное логичное объяснение. Только ведь тот, кто за всем этим стоит, логике не поддается. У пего больной ум. Отравленный.