Медиум
Шрифт:
– Да я вот, захотела угостить вас смородиновым вареньем. – глаза девушки постоянно метались к лицу Ромы, что с нейтральными выражением смотрел на нее. – Вообще-то, это благодарность за то, что Рома нашел меня в лесу и привел домой.
Отец семейства, слегка усмехнувшись, отбросил инструменты и потянулся руками к банке.
– Спасибо за угощение. Сделаем небольшой перерыв. Давай, я отнесу в дом и чайник поставлю. – Ромка посмотрел на своего папу как на предателя: взял и оставил его с сумасшедшей девчонкой. Цокнув, проводив недовольным взглядом отца, Пятифан взглянул на девушку.
– Ну. – было видно, что общаться с ней
– Я, как следовало, не поблагодарила тебя. И не извинилась. Так что спасибо и прости, что пришлось совершить марафон по всему поселку. – протараторила Васильева, отводя глаза от неприятного смущения. Она знала, что Ромке было откровенно плевать на ее слова, но по-другому никак.
Сам Пятифан, без доли интереса, продолжал смотреть на бледное, слегка подрагивающее, лицо. Могла бы уже и не извиняться, четыре дня уже прошло. Почесав затылок, он рывком встал почти вплотную перед девушкой и начал прожигать ту холодным взглядом. Саша в свою очередь не вздрогнула, а в ожидании наблюдала за движениями Ромы.
– Не стоит. Одним вареньем все равно не откупишься. – Ромин оскал снова заискрился: не жди добра. – Должна будешь.
– Что мне сделать? – Саша знала, что так и будет. Возможно, не подойди она к нему сейчас, он бы и не сказал ничего про долг, но ее саму это гложило.
Пятифан расплылся в кошачьей улыбке. Наклонился к лицу Васильевой, от чего она пошатнулась назад.
– Живи пока. Потом что-нибудь придумаю. – Рома резко дунул, явно повеселев. Сверху девушка уловила искрящие звуки – это малыши духи посмеивались над ней. Через секунду Ромина улыбка пропала, он стал серьезней. – А вообще, че ты там делала? Мама в детстве не учила, что не стоит мотаться по лесам незнакомым?
Упоминание матери вызвало недовольство, Саша нахмурилась, также сурово посмотрев на парня.
– Я же сказала: не твое дело. – огрызнулась она. – Считай, просто осматривала местность и совершенно случайно провалилась под землю.
– Ага, как же. Ты такая странная.
Рассудок девушки помутнел. Вместо Пятифана перед ней предстал часто проявляемый образ из ее окружения: безликий, с острой улыбкой, атмосфера надменности и издевательств.
«Странная! Странная! Странная!», – стучало на подсознании, затуманивая разум.
Рома заметил ее ступор. Не зная причин смены настроения, решил, что лучше не усугублять положение: все-таки она пришла сюда искренне поблагодарить его. И как бы он не хотел поиздеваться, все же поспешил успокоить и сменил тему.
– Не ходи туда одна. Мало ли, какие отморозки шляются. А я потом бегай
тебя ищи.
Саша потупила еще немного, смотря в одну точку, но после остыла. Не хотелось с ним ссориться. Вряд ли они смогу сблизиться, но лучше закончить их взаимоотношения на хорошей ноте.
– Пойдем чай уже пить. Папа теперь тебя не отпустит. Нацепив вновь маску безразличия, Рома направился в дом. И Саша послушно пошла за ним.
***
Больше повода разговаривать с соседями у Васильевой не было. Разумеется, от прогулок в лесу Саша не отказалась, но вглубь больше не совалась. Но даже так, присутствие волновавшего душу Черного Козла или других, как Антон, связанных с духовными силами, не было обнаружено. Поэтому было принято решение в последний месяц лета все же отдохнуть, как обычный подросток.
Вместе
Правда, делала она это рано утром, чтобы лишний раз не натыкаться на шумные компании ребят. В целом, такой отдых ее устраивал. В поселке рядом с бабушкой Саша в кое-то веки смогла найти баланс между мыслями, что позволяло наслаждаться жизнью.
Одним знойным днем Александра прогуливалась по поселку, медленно пожевывая вафельный стаканчик с пломбиром. Казалось, в августе таких жарких дней больше не будет, но лето напоследок решило порадовать людей перед осенними дождями.
Девушка дошла до площади в центре поселка и расположилась на одной из скамеек под тенью дерева. Меланхолично осматривала округу: несколько детей дошкольного возраста играли в классики и резиночки, их отцы недалеко курили и общались между собой, поглядывая на своих чад, другие люди охлаждались, покупая квас. Также невозможно было не заметить компанию молодых людей, которые передвинули две скамейки в квадрат, играющих в карты, громко разговаривающих и что-то распивающих. Было и неудивительно увидеть среди них Ромку и Бяшку. Азиат стоял над своим другом, подсказывая тому, какую карту лучше бросить. Пятифан отмахивался от него, ведь он, наверняка, знал, как лучше. Глаза полезли на лоб, когда Саша разглядела блондинистую макушку Антона, который чувствовал себя как рыба в воде. Девушка, конечно, знала, что он ввозился с Ромой и Бяшей, но не предполагала, что Петров будет спокойно плавать в их среде, переменяя их привычки. Светлый мальчик не такой уж и паинька?
– Что вам нужно? – откуда-то слева донесся девчачий слезный голосок.
Повернув голову в ту сторону, Саша увидела маленькую девочку, копию Петрова. То была его младшая сестра Оля, а рядом с ней, сгорбившись, стояли двое крупных парней.
– Да брось, малявка! – один из них толкнул девочку в плечо. – Выворачивай карманы. Я видел, как вы с братцем покупали что-то вкусное.
– Поделись! Ты же добрая девочка.
«Вот же гандоны. Ее старший брат совсем рядом, а им наглости хватило прикопаться к этой малютке». Саша обвела холодно-прожигающим взглядом сначала компашку хулиганов, где Антон был сильно увлечен игрой, что не обращал внимания вообще ни на что, а потом на двух громил, что уже тянули руки к Олиному рюкзаку.
– Тоша! – завопила Петрова. Парни только усмехнулись. Они с Пятифаном не знакомы? Но не успел Антон и его друзья среагировать на крик девочки, как в морду одному хулигану прилетел кулак. Тот не упал, но явно был в легком шоке. Второму тут же зарядили почти растаявшим мороженым.
– Охладитесь.
Спасибо дяде Ивану, что научил Сашу некоторым приемам. Девушка не привыкла быть спасателем, но сейчас ей стало так тошно от поведения бугаев, что не могла стоять на месте. Если компания Ромки придерживалась некоего кодекса пацана, то эти двое явно срать на него хотели – лишь бы поглумиться над кем-нибудь. Самое отвратительное, что самоутверждаются за счет приставания к слабым.