Медный всадник
Шрифт:
Жаль, не удалось прихватить на концерте девчонку, была там одна – панковский мейк-ап до ушей, как у индейца. Типа Арнольд Шварценеггер в фильме «Коммандос». Не запала. Впрочем, может, и к лучшему. Бывали в его жизни и досадные для мужчины провалы, а сегодня из-за выпивки он был далеко не в лучшей форме. К чему позориться перед такой сикухой. Не говоря уже о том, что потом не знаешь, как развязаться. А связываться надолго себе дороже. На кой надо, чтобы потом за тобой тряслась всю жизнь с ребенком! А то еще больной какой-нибудь родится, как часто теперь бывает. К черту!
Губкин иногда вспоминал тот злополучный вечер, когда пропала Сима Иванцова.
Что с ней могло случиться? Губкин был уверен, что Симу умыкнули какие-нибудь бандиты. И убили, конечно. Но он-то ни в чем не виноват. К чему она вдруг пришла ему в голову?! Он постарался выбросить эти мысли из головы. Хотелось сохранить боевое настроение после концерта. После таких тусовок он еще целую неделю ощущал себя Че Геварой, Львом Троцким и товарищем Дзержин-ским в одном лице.
«Что-то стало холодать», – подумал он. «Не пора ли нам поддать», – услужливо подсказала память. Но он уже принял на грудь достаточно. И не джин-тоника девчоночьего, и не пива этого разрекламированного, а коктейля «народная воля», который наверняка бы оценил Веничка Ерофеев, известный ценитель подобного пойла. Точного рецепта не знал – водка, лимонад, еще какая-то бурда.
Остановился, чувствуя тошноту.
Вероятно, проклятый коктейль был тому виной, но ему показалось, что все вокруг как-то изменилось. Небо стало такого черного цвета, какое он никогда, пожалуй, и не видел, словно его залили чернилами. Что-то пробежало мимо – перебежало через дорогу и скрылось в переулке.
Валентин почувствовал себя неуютно. Сразу полезли в голову рассказы о маленьких серых человечках, которые живут в городских подвалах и подземельях. Кто-то ему недавно эту тему впаривал на полном серьезе. Чушь собачья… Валентин Губкин привык судить обо всем с точки зрения исторического материализма. Однако через минуту из раскрытого канализационного люка выскочило еще одно странное существо, похожее на плохо одетого и сильно заросшего карлика, и Валентин понял, что заблуждался – исторический материализм штука исключительно ненадежная.
В сумраке замка, где основными источниками света были факелы и свечи, скрадывалось убожество обстановки. В этом неверном, изменчивом освещении все казалось таинственным. В темноте были незаметны ни шрамы на лицах воинов, ни грязные волосы женщин. В определенном смысле не так уж неправы те, кто искал в этом дремучем средневековье романтику – она была, ее рождала темнота.
Марков вспоминал историю о том, как в России впервые включили электрический свет на одном из балов в Зимнем дворце. Многие дамы были тогда разочарованы – макияж, рассчитанный на свет свечей, выглядел теперь грубо и вульгарно. Так же грубо и вульгарно, должно быть, выглядело бы обиталище сэра Лайона. Но сейчас здесь все дышало тайной. Молчаливый слуга, высокий – на голову выше Кирилла – помог ему снять тяжелые доспехи. Подобно всем странникам той поры, Марков предпочитал возить их с собой, а не на себе, но после освобождения из-под стражи экипировался по полной программе – боялся, что друзья убитого им бродяги устроят засаду на дороге. Погибать сейчас нельзя, он должен найти
Никто не напал на них по пути, посланный сэром Лайоном слуга готов был отдать жизнь за гостя своего хозяина. К счастью, этого не потребовалось. Зато он оказался крайне полезен, когда под нагрудник забралась какая-то кусачая мошка. Вытащить ее было сложно, Марков чувствовал себя Голиафом, побежденным Давидом.
Слуга оставался невозмутим – он был человек опытный и не раз сталкивался с подобными ситуациями. Вытащил из седельной сумы бурдюк с вином и вылил немного за шиворот Маркову. Воды поблизости не было.
Теперь, когда он снял доспехи, темные пятна на рубахе сразу бросились в глаза.
– Вы ранены?! – Маргарет была высокой и статной, в ее темных глазах плясали огоньки.
Была еще одна девушка в этом замке. Элли, сестра Маргарет и Фрэнсиса – тихая и задумчивая. Ее волшебные песни так нравились Невскому. Где она, интересно?
– Это вино, – сказал он. – В моих жилах, оказывается, течет чистое вино! Твой брат дома? – спросил он.
– Да, но сейчас он спит! Все спят. Вчера был большой праздник по случаю исцеления нашего добрейшего короля от лихорадки. Жаль, что вас не было! – Она подошла ближе, чем позволяли приличия. – Мне было жаль!
– Мне тоже, – сказал Марков, не обращая внимания на ее уловки.
– Франциск! – позвал он, входя в спальню сэра Лайона минуту спустя.
– Что за скотство?! – пробурчал тот. – Кто это?! Я просил не будить меня до рассвета!
– Уже вечер, – сказал Кирилл. – Ты проспал всю ночь и весь день!
Сэр Лайон узнал его, кивнул и, привстав на ложе, пригладил свою шевелюру.
– У меня давно нет вестей от него, – сказал он, когда Марков спросил о Евгении. – Я полагал, что вы знаете больше. Впрочем, есть одно средство…
Он замешкался. Марков хорошо знакомый со здешними условностями, пообещал, что сохранит любую тайну, кроме той, что грозит погибелью его душе.
Франциск вздохнул.
– Здесь есть один искусник по части гадания. Сегодня ночью он обещал кое-что разузнать. Звезды, видите ли, сегодня благоприятны. Можете спросить его сами, это шут Маргарет – Леонард. Иногда я прибегаю к его услугам, монахи потом отмолят наши грехи. Это их дело, верно?!
Кирилл понял, что Франциск еще не скоро придет в себя, и сам отправился поговорить с карликом. Он знал, что иногда гадание дает результаты, но к здешнему шуту обращаться не случалось, он даже не знал, какой вид гадания тот практикует, а их в это время существовало великое множество. Будущее предсказывали по брошенным костям, по расплавленному воску, гадали на картах, на пепле…
Путь не занял много времени – замок Франциска был невелик, и число его постоянных обитателей не превышало нескольких десятков человек. Марков и слуга, взявшийся проводить его к Леонарду, спустились по лестнице в подземелье, разделенное на отдельные клети. Некоторые из них были огорожены решетками. Воображение мгновенно рисовало образы несчастных пленников, томящихся в оковах. На самом деле, здесь хранились запасы, которые ключник считал нужным держать взаперти. Навстречу важно вышагивал неизвестно как забредший сюда гусь. Слуга отпихнул его с дороги и показал Кириллу в дальний конец подземелья, где горел свет. Было заметно, что сам он не стремится встречаться с шутом.