Мэдук
Шрифт:
Сэр Джосинет подошел почти вплотную и вскоре присоединился к Нисби на полу шатра.
Мэдук продолжала бдение. Приближались сумерки, и сэр Пом-Пом появился снова — на этот раз неприкрыто шагая по дороге. Он позвал издалека: "Сколько еще мы должны торчать в кустах? Скоро станет темно, а я не большой любитель якшаться с ночными тварями".
"Тогда приведи Траванте; вы можете вместе укрыться в шатре".
Пом-Пом и Траванте поспешили последовать совету Мэдук и обнаружили, что шатер теперь состоял из двух помещений; в одном из них в состоянии полной апатии сидели на полу Нисби и сэр Джосинет.
Солнце скрылось за деревьями.
Вернувшись к столбу, Мэдук снова замерла — от напряжения у нее мурашки бегали по коже.
Тантревальский лес погружался во мрак. Над головой бесшумно шныряли тени летучих мышей — всходившая луна по меньшей мере позволяла различать призрачные очертания дороги.
Мэдук задрожала — подул прохладный ветерок. Стоять в одиночестве у столба Айдильры в бледных лунных лучах казалось все более безрассудным и нелепым занятием.
Хотела ли она, в самом деле, доводить до конца сумасшедший план короля Тробиуса? Скорее всего, нет. Размышляя о причинах, заставивших ее решиться на такую глупость, она вспомнила Нисби и сэра Джосинета, сидевших в шатре, как тряпичные куклы — двух из трех возможных отцов она уже поймала! Мэдук вздохнула и стала тревожно озираться по сторонам. В голубоватом лунном свете исчезли все цвета. Дорога стала серебристо-серой, тени стали черными.
Луна тихонько поднималась по небосклону.
Над кронами деревьев, на фоне лунного диска, скользнул силуэт расправившего крылья филина.
Мэдук заметила падающую звезду.
Из лесной чащи, издалека, послышался странный звук, напоминавший сумасшедший хохот.
Наконец произошло то, чего ждала Мэдук — по дороге медленно, шаг за шагом, приближалась тихо шаркающая тень. В пятнадцати шагах от столба тень остановилась. Фигура была закутана в черный плащ, лицо скрывала широкополая шляпа. Мэдук молчала, напряженно прижавшись к столбу.
Темная фигура не шевелилась. Мэдук медленно набрала в грудь воздуха. Она вглядывалась, пытаясь различить лицо незнакомца. Но под полями шляпы было темно — словно она смотрела в пустое пространство.
Мэдук проговорила дрожащим голосом: "Кто ты, черная тень?"
Фигура ничего не ответила.
Мэдук попробовала снова: "Вы не можете говорить? Почему вы молчите?"
Тень прошептала: "Я пришел освободить тебя от пут. Давным-давно я оказал ту же услугу своенравной фее Твиск, к ее полному удовлетворению. Сегодня ты испытаешь такое же наслаждение. Сними одежду, чтобы я мог полюбоваться твоими формами в лунном свете".
Мэдук крепко сжимала в ладони камешек-талисман — она боялась его уронить, что в сложившейся ситуации ни в коем случае не следовало делать. Она робко произнесла: "Насколько я понимаю, галантность требует, чтобы вы помогли мне раздеться".
"Неважно, — прошептала темная фигура. — Пора приступать к делу".
Существо подступило почти вплотную и протянуло руки, чтобы снять с Мэдук ее платье. Мэдук попыталась прикоснуться талисманом к невидимому лицу, но ее рука встретила только пустоту. В панике она стала прижимать камешек к хватавшим ее рукам, но рукава черного плаща защищали эти руки от чар. Незнакомец отбросил ее руку и повалил Мэдук на землю — камешек выпал из пальцев Мэдук и откатился
"Одну минуту! — выдохнула Мэдук. — Поспешность тоже вредит процессу".
"Так или иначе, продолжим!"
Пальцы Мэдук нащупали талисман. Она прижала его к холодной руке, державшей ее за ногу — там, где открылся незащищенный участок между перчаткой и рукавом. Рука тут же разжалась.
Мэдук с облегчением поднялась на ноги. Поправив платье и пригладив волосы, она взглянула вниз, на неподвижный черный силуэт: "Вставай и следуй за мной!"
Она привела шаркающую тень в боковое помещение волшебного шатра, где Нисби и сэр Джосинет продолжали сидеть, уставившись в пространство. "Входи и садись! — приказала тени Мэдук. — Не шевелись, пока я не прикажу тебе двигаться".
Мэдук задержалась на несколько мгновений в лунных лучах, оглядываясь в сторону перекрестка, отмеченного столбом. "Я добилась своего! — думала она. — Но теперь я боюсь узнать правду. Сэр Джосинет, судя по всему, человек благородного происхождения; черная тень — существо в высшей степени таинственное. О Нисби ничего нельзя сказать, кроме того, что он — простой крестьянский парень".
Она вспомнила о преобразивших ее чарах: "Кажется, красота делает меня слишком заметной. Пора покончить с этим притворством". Пальцами левой руки она потянула себя за мочку правого уха. "Изменилось ли что-нибудь? — спросила себя Мэдук. — Я ничего не почувствовала". Когда она зашла в шатер, поведение Пом-Пома и Траванте убедило ее в том, что к ней вернулось прежнее обличье, что вызвало у нее нелогичный, но болезненный укол сожаления.
Утром Мэдук, сэр Пом-Пом и Траванте позавтракали в шатре. Они решили не кормить Нисби и сэра Джосинета, не будучи уверены, что в их нынешнем состоянии те могли ощущать голод. Еще больше им не хотелось кормить темную фигуру в черном плаще, при дневном свете остававшуюся не менее загадочной, чем ночью. Под широкими полями шляпы незнакомца открывалась пустота, и в нее никто не смел заглядывать.
После завтрака Мэдук приказала Нисби, сэру Джосинету и безымянной тени выйти на дорогу. Ночью конь сэра Джосинета сорвался с привязи, и теперь его нигде не было видно.
Мэдук превратила шатер в платок, и весь отряд направился на юг по Шаткой тропе. Впереди шли сэр Пом-Пом и Траванте, за ними — Мэдук; на некотором расстоянии сзади следовали Нисби и сэр Джосинет, а фигура в черном плаще замыкала шествие.
Незадолго до полудня они вернулись на Придурковатую поляну, казавшуюся, как прежде, не более чем поросшим травой пространством с холмиком посередине. Мэдук тихо позвала: "Твиск! Твиск! Твиск!"
В глазах у нее затуманилось, в воздухе задрожал дымчатый полупрозрачный вихрь, постепенно проявившийся очертаниями феерического замка с вымпелами на башнях. Праздничных украшений, вывешенных в честь исправления Фалаэля, уже не было; сам Фалаэль на некоторое время покинул позорный столб и сидел под березой на краю поляны, почесывая веткой труднодоступные участки спины.