Мэдук
Шрифт:
«Что, если Эйлас, движимый безрассудной горячностью, откажется отступить?»
«Тогда герцог Кларактус нанесет ему такой удар, что недоросль Эйлас и все его ульфское отродье разбегутся по горным лугам и попрячутся в норы, как зайцы, завидевшие тень орла!»
Кларактус поднял руку: «Скромность не позволяет мне брать на себя такой славный подвиг. Вы предложили кампанию — значит, только вам принадлежит честь ее возглавить».
Бросив быстрый взгляд на Кларактуса, сэр Гюнемер холодно поднял брови и внес поправку в свои рекомендации:
Одри повернулся к Кларактусу: «Насколько я знаю, Поэлитетц считается неприступной крепостью?»
«Таково общепринятое мнение».
Сэр Рудо скептически хмыкнул: «Справедливость этого мнения никогда не проверялась на практике — хотя предрассудки успешно предохраняли Поэлитетц от нападения на протяжении многих поколений».
Кларактус мрачно улыбнулся: «Как вы собираетесь атаковать отвесный утес?»
«Решетку входа в крепость можно разнести в щепы тараном!»
«Зачем прилагать такие усилия? По вашей просьбе защитники крепости будут рады поднять решетку. Когда на тесном внутреннем дворе соберется сотня-другая благородных рыцарей, решетку опустят, а пленников не торопясь расстреляют из арбалетов».
«Тогда придется взобраться на Дальний Данн!»
«Не очень удобно карабкаться на отвесный утес, когда тебе на голову сбрасывают камни».
Сэр Рудо надменно смерил Кларактуса взглядом с головы до ног: «Неужели вы не можете предложить ничего, кроме мрачных предсказаний провала и поражения? Король ясно выразил свои пожелания — тем не менее, вы отвергаете любые варианты, призванные удовлетворить его величество!»
«Ваши планы практически неосуществимы, — ответил герцог. — Их невозможно рассматривать всерьез».
Сэр Арчем ударил кулаком по столу: «Тем не менее, рыцарская честь не позволяет нам оставить без ответа наглое вторжение в наши пределы!»
Кларактус повернулся к королю: «Должен поздравить вас, государь, с тем, что вас окружают люди, беззаветно преданные защите ваших интересов! Кто может устоять перед их благородной яростью? Напустите их на визродских кельтов, причиняющих вам в последнее время столько головной боли!»
Сэр Гюнемер тихо зарычал: «Кельты не имеют отношения к обсуждаемому вопросу».
Король Одри глубоко вздохнул и надул щеки, растопырив черные усы: «По правде говоря, визродские кампании не принесли нам ни славы, ни удовлетворения».
Гюнемер стал говорить быстро и серьезно: «Государь, в Визроде мы столкнулись со множеством затруднений! Быдло прячется за каждым кустом, за каждой болотной кочкой; как только мы пытаемся взять их в окружение, они растворяются в горных туманах, а потом набрасываются на нас с тыла с оглушительными воплями и сумасшедшими кельтскими проклятиями — что, естественно, приводит солдат в замешательство».
Герцог Кларактус громко рассмеялся: «Лучше бы вы муштровали солдат не на парадных плацах, а в боевых
Сэр Гюнемер выругался: «Дьявольщина! Что вы себе позволяете, герцог? Никто еще не насмехался над моей службой королю!»
«Я тоже возмущен! — заявил сэр Рудо. — Что такое кельты? Мелкая неприятность! Мы скоро с ними покончим».
Король Одри поморщился и громко хлопнул в ладоши: «Успокойтесь, замолчите! В моем присутствии не должно быть никаких ссор!»
Герцог Кларактус поднялся на ноги: «Ваше величество, мне пришлось прибегнуть к нелицеприятным выражениям, чтобы довести до вашего сведения действительное положение вещей, не пытаясь его приукрасить. Теперь, с вашего позволения, я хотел бы освежиться и отдохнуть».
«Разумеется, мой верный Кларактус! Надеюсь, вы присоединитесь к нам за ужином?»
«Сочту за честь, ваше величество».
Кларактус удалился. Сэр Арчем провожал его взглядом, пока он шествовал по газону, после чего, неодобрительно хрюкнув, повернулся к собеседникам: «До чего неприятный субъект!»
«Верный вассал, отважный в бою, как разъяренный кабан — в этом невозможно сомневаться, — заявил сэр Рудо. — Но, как большинство провинциалов, он за деревьями не видит леса».
«Провинциал? Если бы только! — возразил сэр Гюнемер. — Неотесанный мужлан, недостойный своего титула! От его плаща воняет, как от подстилки в хлеву! А как он себя ведет? В Фалу-Файле так выражаются только конюхи!»
«По-видимому, эти свойства взаимосвязаны и, вероятно, происходят из одного источника, что заставляет усомниться в чистоте его происхождения», — задумчиво сказал сэр Рудо. Помолчав, он осторожно спросил короля: «А какого мнения придерживается ваше величество?»
Одри ответил не сразу: «Над всем этим придется поразмышлять. Такого рода решения нельзя принимать скоропалительно».
К столу на газоне приблизился сэр Трамадор. Наклонившись, он прошептал королю на ухо: «Государь, вам пора переодеться. Мантия приготовлена».
«Это еще зачем?» — жалобно воскликнул Одри.
«Осмелюсь напомнить вашему величеству, что сегодня вам предстоит председательствовать в суде».
Одри укоризненно взглянул в глаза сенешалю: «Вы уверены?»
«Совершенно уверен, государь! Участники тяжбы уже собираются во Внешней палате».
Одри нахмурился и вздохнул: «Значит, теперь мне придется ковыряться в чужих глупостях, в алчных претензиях, во всей этой ерунде, до которой мне нет никакого дела! В суде у меня от скуки сводит скулы и в глазах темнеет! Трамадор, у вас есть хоть капля сострадания? Как только мне удается на минутку передохнуть, вы снова начинаете мне докучать!»
«Сожалею, что возникла такая необходимость, ваше величество».
«Ха! Что ж, закон есть закон! Каждый вынужден выполнять свой долг — похоже на то, что мне уже не отвертеться».