Медуза
Шрифт:
Из той поездки запомнилось кое-что забавное. Например, такое: с утра к их избе потянулись «ходоки» – местные жители с подношениями: солеными огурцами, грибами, мочеными яблоками, капустой. Илья принимал, благодарил, краснел, недоумевал, а они всей компашкой покатывались со смеху и говорили: ну что ж ты хочешь, все правильно – барчук приехал, из самой Москвы. На самом деле, местные так выражали любовь к Илюшиным родителям, милейшим людям, которые сто раз помогали им решать самые разные проблемы. Лучшей закуски под водку, кажется, никто из них никогда не пробовал.
И еще другое, совсем не забавное.
Вообще же все было в точности так, как обещал Илья. Чистейший пьяный воздух, долгие прогулки, треп, снежки с эротическим подтекстом, треп, бесконечный треп, застолье, песни, стихи, треп… Катина беда, разумеется, никуда не делась, но временно свернулась клубочком, дожидаясь возможности выбросить лапу и оцарапать растопыренными когтями. Водочка тут, конечно, немало способствовала, чего греха таить. И в этом Илья не обманул, очень хорошо она шла с морозца под местные соления. Ледяная глыба внутри послушно подтаивала, развязывался язык, и ни с того ни с сего мелькала неожиданная мыслишка: а вдруг все еще ничего – как его там? – жизнь не кончается в девятнадцать лет? Ну вот, и была какая-то пьяноватая, бестолковая ночь с Ильей, за печкой, – уж очень просил, да и вообще – чего там! – от которой, несмотря на весь пьяноватый надрывчик, как ни странно, не осталось неприятного осадка, скорее наоборот.
А еще поездка запомнилась тем, что именно там в одном из полночных разговоров Васька впервые упомянул об отце, и это было началом конца…
Нет, стоп, позвольте, опять чепуха какая-то, это память снова выкидывает номера! Какое же начало конца, когда это была чуть ли не первая их совместная поездка? Не было там никакого Васи и быть не могло, и Мирелы тоже не было. Они скоро появятся: сначала она, потом он, с небольшим интервалом, и тогда все пойдет по-другому, очень многое изменится, но еще не сейчас, их пока нет. Васькин отец… и все это – это другая поездка, через три года. Последний год учебы.
Но ведь непостижимо, просто в голове не укладывается. Катя в себя не могла прийти. Как, скажите на милость, можно было не сопоставить, не вспомнить вот этого самого, вот этого всего: про поездки, про печку? Почему они с такой готовностью поверили в несчастный случай? Дело не в том, что этого не могло быть. Конечно, все их воспоминания ничего не доказывают. Мог быть и несчастный случай, никто не застрахован от самых идиотских ошибок. Но не задуматься, не усомниться ни на секунду! Интересно, что вспомнила именно Лерка. Ну Лерке-то, допустим, и карты
– Почему ты молчала? – вопрос вертелся у всех, но задала его Ника.
– Когда?
– Тогда! Когда это случилось!
Лера обвела их растерянным взглядом.
– Мне только сейчас пришло в голову… Честное слово… Вот когда стали говорить о подозрительном…
– Коллективное затмение… – пробормотала Катя. – Ладно, допустим, кто-то видел там, на даче, что-то подозрительное. Можно принять как рабочую версию. А если так…
– А если так, – перебила Мирела, – то надо, во-первых, вспомнить, кто там был. Всех вспомнить. Потом выяснить, кто не получал письма. Кто получил, тот не писал.
– Вот Илья, например, не получал… – Ника поежилась. – Но что-то я не думаю, что это он…
Миркина логика, конечно, хромала. Логика у нее часто хромала, плевать она хотела на логику, что называется – не удостаивала быть умною. Кто получил, тот не писал, – это еще куда ни шло, хотя тоже… Теоретически любая из них могла написать сама себе, чтобы отвести подозрения. Но это ладно, это, допустим, маловероятно. Утверждать, что справедливо обратное, и подозревать всех, кто был в тот вечер на даче, а письма не получил… – вот это, конечно, натяжка, но вообще-то правда хорошо бы вспомнить, кто там был и как все было. И еще хорошо бы…
– И еще неплохо бы понять, почему письма пришли только женшинам, – сказала Катя вслух. – А самое странное – знаете что? Почему сейчас. Сколько лет прошло? Десять? Даже больше! Ведь об это вот все разбивается, понимаете? Ну допустим, кто-то боится, что его застукали, но почему он сейчас спохватился-то? Почему не вылез тогда же и почему не успокоился за столько лет?
– Значит, что-то другое, – развела руками Мирела.
– А не было ничего другого! – азартно выкрикнула Лера. – В смысле: ничего подозрительного! Правда ведь, Кать?
– Не знаю… Пожалуй… Ну хорошо, давайте, что ли, все-таки попробуем вспомнить, как там все было, детали какие-нибудь…
– Хорошо бы фотографии найти, – добавила Ника. – Лучше вспоминается. Кто-то ведь снимал, помните?
– Да, надо будет поискать.
Пустынное кафе к вечеру неожиданно заполнилось людьми. Становилось довольно шумно. Теперь им приходилось то и дело наклоняться друг к другу и повышать голос. Катя представила, как выглядит их группка со стороны: четыре элегантные дамы, сидят, как заговорщицы, голова к голове и выкрикивают время от времени странные вещи.
– Давайте все подумаем дома как следует, – предложила она. – А потом встретимся и сравним – кто что вспомнил.
На том и порешили.
Придя домой, Катя при первой же возможности взялась за дело. Перерыла ящик с фотоальбомами, извлекла нужные и принялась их рассматривать. Да… В одну и ту же реку как раз, может, и можно… – чего там, вода и вода! А вот тот, кто входит во второй раз, уж точно не равен себе, входившему в первый. А впрочем, может, Гераклит об этом и говорил… или вовсе не говорил ничего похожего.