Медузон
Шрифт:
— Значит, нужно научиться, — ответил Медузон.
За Горгонсоном стоял сервитор, державший на подносе аугментический протез.
— Ничего навороченного, — произнес апотекарий, доставая скребок и нейропаяльник. — Прокладочного биоматериала тоже не осталось, так что придется ждать, пока само приживется. Не напрягай кисть, она будет слабой. Возможно, несколько месяцев. Дай ей приработаться, излечиться.
Шадрак кивнул.
— Просто залатай меня, — ответил он. — Уверен, впереди много недель спокойного отдыха, так что всё заживет.
— Он мертв? — тихо спросил
— Да.
— Ты точно знаешь?
— Амадей сказал мне, — ответил Медузон. — У него было подтверждение с поверхности.
— И лорд-командующий Амадей тоже мертв, — пробормотал апотекарий.
— Да, я видел это. Но его слово живет. Горгон погиб, нашего приемного отца Амадея тоже больше нет. Теперь нам остается лечь и умереть вместе с ними — или научиться пересаживать головы.
Чтобы собрать Совет, потребовалось восемь недель. Ещё восемь недель бегства. В военных делах Горгон всегда придерживался тактики «нанеси удар и двигайся дальше», но сейчас, по мнению Шадрака, легион двигался не туда.
Встреча состоялась под грязно-розовым небом Этерии, одинокой, покрытой серными пустошами скалы на краю сектора Оквет.
На низкой орбите висели двадцать девять кораблей, два из которых принадлежали Саламандрам, и три — Гвардии Ворона. Все они казались призрачными, напоминали грозовые тучи, скрытые за легкими серными облаками. Все они пережили Исстван.
Совет вышел не особенно представительным. На нем присутствовали всего пятеро Отцов кланов, судьба остальных оставалась неизвестной. Впрочем, по данным разведки, силы Железной Десятки были рассеяны после резни, обращены в бегство. Также удалось скрыться многим Саламандрам и Гвардейцам Ворона; сообщалось, что флоты Сынов Гора и Детей Императора безжалостно зачищают системы одну за другой, пытаясь уничтожить выживших до того, как они перегруппируются. Точных чисел ни у кого не было, но представлялось возможным, что в каждом из трех легионов осталось всего несколько тысяч воинов.
— Нас… раскололи, — произнес, поднимаясь на ноги, Лех Виркул, Отец клана Атраксиев. Легионеры собрались во дворе разрушенного монастыря, который был построен в Эру Раздора, и, как и сама Этерия, заброшен поколения назад. Слова воина эхом разнеслись среди необитаемых стен.
— Но не сломили, — ответил Отец клана Фельг, Лорсон Отринувший Плоть. — Другие, подобные нам, будут точно так же тайно встречаться. Мы разобщены, но не потеряны.
Виркул пожал плечами.
— Мы не можем перегруппироваться или скоординироваться, — сказал он. — Коммуникации перерезаны или находятся под угрозой. Никто не рискует проявить себя или подать открытый сигнал. Повсюду рыщут значительные силы предателей. Только заметив любого из нас, они обрушатся на него всей своей мощью.
— Наша структура пригодна для новых условий, господин Отец, — произнес Аугос Лумак, капитан из клана Аверниев. Он был одним из немногих воинов избранного подразделения их генного повелителя, что сумели уцелеть в резне. — Клановая иерархия, установленная Горгоном, сослужит нам хорошую службу. У нас независимые, перекрывающиеся командные
Отец клана Атраксиев кивнул.
— Будем на это надеяться. Только объединившись, мы сможем развернуться и нанести ответный удар.
— Тогда ответного удара никогда не будет, — заявил Шадрак Медузон.
Наступило молчание, прерываемое только стонами ветра над серной лагуной.
— Ты что-то сказал, капитан? — произнес избавленный от плоти Лорсон.
— И довольно громко, господин Отец, — отозвался Шадрак. — Проклятый магистр войны, чтоб его судьба сокрушила, не смилуется над нами и не даст перегруппироваться.
— Нам не нужна его милость, — издал синтезированное рычание Отец клана. — Как и его разрешение.
— А он не нуждался в нашей милости или разрешении, чтобы вырезать нас и убить нашего генетического и приемного отцов, — заметил Медузон. — И мы не остались одни, Саламандры и Гвардия Ворона рядом с нами.
Он указал на присутствующих воинов других легионов.
— Наши братья из Восемнадцатого и Девятнадцатого исповедуют иные философии войны. Мы можем учиться у них, учить друг друга. Мы можем отыскать новые способы сражаться, объединить железную силу Десятого с незаметностью Девятнадцатого и…
— Мы приветствуем здесь наших братьев из Восемнадцатого и Девятнадцатого, — сказал Виркул, Отец Атраксиев.
— Наши потери столь же велики и горестны, как и ваши, — произнес капитан Гвардии Ворона по имени Далкот. — Мы должны объединить силы…
— Мы приветствуем вас, — повторил Виркул, оборвав его.
— Но не наши речи? — спросил Далкот с горькой улыбкой.
— Всему свое время, — ответил Карел Мах, Отец клана Раукаан. — Сейчас время речей и дел Совета кланов. Мы воюем не так, как вы, сэр. Мы не опустимся до коварной тактики ударов и отходов.
— Не опуститесь? — переспросил кто-то из офицеров Гвардии Ворона.
— Я не хотел вас оскорбить.
— Во время перехода мы какое-то время обсуждали оперативные потребности с вашими капитанами, — продолжил Далкот. — Медузон из Сорргола согласился с моим предположением о том, что слияние тактик может принести…
— Капитан Медузон должен знать свое место, — перебил Виркул.
— Он не единственный офицер Десятого, согласившийся с нами, — указал Гвардеец Ворона.
— Но я делал это громче всех, поэтому сейчас высказываю наше мнение, — добавил Шадрак. — Восемь недель на уцелевших кораблях, бок о бок с братьями из других легионов. Разумеется, мы общались. Очевидно, что…
— Знай свое место, Медузон, — более решительно произнес Отец клана Атраксиев. — Знай свое место, терранец.
— Я прекрасно знаю свое место, — возразил Шадрак. — Сейчас, например, я стою где-то посреди пустоши на краю Галактики, а кругом воняет серой. Итак, любая задержка только ослабит нас. Мы уже не те, кем были, и никогда такими не станем. Гвардия Ворона готова сражаться. Использовать партизанскую тактику, если понадобится.
Далкот кивнул.
— Саламандры тоже готовы, — добавил Медузон.