Медведь против Акулы
Шрифт:
Полицейские работники Лас-Вегаса загоняют этих зилотов и бузотеров в большой грузовик и куда-то увозят. Вам здесь что – Америка?
Какой-то гнус в костюме Шоколадного Торта, с собакой и гитарой, карабкается на купол Стадиона. Снаружи собирается толпа – поглазеть, послушать, снять на видео. Никто не знает, о чем поет Торт. Он ни разу не сказал «Да, мэм», и толпа начинает улюлюкать. Даже протестующие в полицейском грузовике улюлюкают Торту. Торт успевает пропеть две с половиной фолк-песни прежде чем Доблестные
Толпа радуется, а затем скрывается в темноте стадиона.
У Дарвин-Дома четыре основных входа. С северной стороны болельщики проходят под огромной аркой, сделанной в виде статуй Чарльза Дарвина и Иисуса, держащихся за руки. С восточной стороны болельщики проходят под огромной аркой, сделанной в виде Чарльза Дарвина и Андре Агасси, держащихся за руки. С южной стороны болельщики проходят под огромной аркой, сделанной в виде Чарльза Дарвина и Мартина Лютера Кинга, держащихся за руки. С западной стороны болельщики проходят под громадной аркой, сделанной в виде статуй Чарльза Дарвина и главы «ХардКорп» Уильяма «Ути» Риггинса III, держащихся за руки.
Норманы входят с северной стороны. М-с Норман держит за руку Мэтью. М-р Норман держит за руку Кертиса. Чарльз Дарвин держит за руку Иисуса.
Доска под статуей Дарвина говорит: «Но поскольку, таким образом, не все группы могут преуспеть в увеличении численности, ибо мир не может дать им пропитание, то более доминирующие группы истребляют менее доминирующие».
Доска под Иисусом говорит: «Рука ленивого производит бедность, но рука усердного производит богатство».
Нет никаких причин, чтобы эти парни не поладили.
Норманы поднимаются и спускаются по извилистым пандусам, они на верхотуре с победителями лотереи «Пучина-&-Луговина». Успехи в филологии могут открыть двери, но нужно еще кое-что, чтобы завладеть креслом в партере или роскошной ложей.
М-с Норман говорит: «Ларри, если он до завтра не почувствует себя лучше, думаю, его надо отвести куда-нибудь».
Норманы, ну, Мэтью с родителями, продолжают видеть людей, которые кажутся смутно знаменитыми. Хочется улыбнуться и помахать этим людям, потому что кажется, будто их знаешь, ты их знаешь, да что там – ты их любишь, они крупная часть твоей жизни, вот только: Они тебя не знают!
Торгуют всячиной. Продаются вещицы, много вещиц. Пиво и акулье мясо, и медвежатина, и попкорн, и футболки, и бейсболки, и цепочки для ключей, и поролоновые руки с номером 1, и коктейли, и памятные значки, и ременные пряжки, и мягкие игрушки, и прочие сувениры, гостинцы, памятки, штучки, пустячки, безделки, канитель, дешевое пластмассовое дерьмо, сделанное на Тайване.
А где точно находится Тайвань?
Ты только знаешь, что есть некое «Мед-в-Пиво Специальное» и еще некая «Большая Белая Акулета», и еще некий «Люля-Косолап».
И, конечно, Букмекерские Пункты. Медведь –
Люди говорят приглушенными голосами. Сам настрой не тот, что они ожидали.
М-р Норман говорит: «Что?»
Мэтью накрепко вцепился в руку матери. Он говорит: «Этот стадион такой огромный».
М-р Норман говорит: «Ты в порядке, Керт?»
Кертис помалкивает.
Спортивный комментатор говорит: «Мне выдался шанс взглянуть на медведя и акулу сегодня, чуть ранее, и, Рич, позволь мне сказать тебе, ни с одним из них я не хотел бы встретиться в темном переулке».
Часы говорят: двадцать три минуты.
М-с Норман говорит: «Найти бы свои места».
Грустный Торт и собака там, в полицейском фургоне.
98. Медвежье молоко
Реклама.
Чтобы оплатить счета, поддержать саспенс.
Звонит телефон, Симпатичная Юная Мать, непошло кормящая грудью своего младенца в тепло освещенной Телекомнате, берет трубку.
Она (Симпатичная Юная Мать) говорит: «Аллё?»
Старшая сестра, тоже симпатичная, более порывистая, мальчиковатая, экстремалит где-то на экзотической натуре, незамужняя, жизнелюбивая, не готовая остепениться, попробуй обуздай.
Нам должно быть понятно по растительности, крикам птиц, добротному «конскому хвосту» на голове и жилетке цвета хаки с бесчисленными карманами, что она работает за границей, что-то по линии природы, хотела бы поехать навестить сестру и ее маленького, но не может, поскольку карьера обязывает. Это наводит на мысли о мартышках, но в кадре ни одной не видно. Телефонная линия идеальна, вполне мог быть ролик телефонной компании, делающей людей ближе, но нет.
Она (Старшая Сестра) говорит: «Как там моя сестричка?»
СЮМ говорит: «Ах, Молли, как бы я хотела, чтобы ты была здесь».
Молли говорит: «И я тоже, сестренок. Я скоро приеду. Как моя свежеиспеченная племянница?»
Сестренок говорит: «Она прекрасная и чудесная. Я как раз садилась ее покормить, когда ты позвонила».
Повисает маленькая пауза.
Молли, обеспокоенная, говорит: «Сестренок, ты ведь не кормишь грудью, правда?»
Сестренок с легкой тенью беспокойства в голосе: «Да, Молли, кормлю. А что?»
Молли говорит: «Я просто думала, ты будешь использовать медвежье молоко, вот и все».
Сестренок, посмеиваясь, но все еще чуть нервно – речь ведь идет о младенце, абсолютно беспомощном, все хотят сделать для ребенка как лучше, он нуждается в правильной стратегии развития – сестренок говорит: «Но, Молли, человеческие дети всегда кормились человеческим молоком».
Молли, на звуковом фоне экзотических животных, говорит: «Сестренок, в сегодняшнем напряженном конкурентном мире человеческое молоко – это не прорыв. Человеческое молоко сойдет для обычных, средних детей, но по-настоящему исключительные дети, такие, как моя племянница, нуждаются в большем…»