Медведев
Шрифт:
При разгроме управы в Жиздре партизаны захватили много различных документов. Один из них особо привлек внимание Медведева. Это было прошение на имя коменданта Жиздры. Текст гласил: «Я представляю при этом прошении свою автобиографию и прошу разрешить мне до конца войны жить и работать в г. Жиздре при местной городской управе.
Я думаю, что репутация моей семьи и моя прошлая деятельность позволят вам удовлетворить мою просьбу. Однако если германское командование либо гражданские власти моей освобожденной от большевиков родины будут считать, что я должен работать в ином месте или на иной работе, я сочту за счастье выполнять любую работу по установлению
Некоторые другие бумаги, хранившиеся в управе в том же сейфе, позволили Медведеву прийти к заключению, что «Львов» и «санитар Николай Корзухин», засылавший в отряд лазутчиков, — одно и то же лицо. Дмитрий Николаевич немедленно, пока оккупанты не пришли там в себя, послал в Жиздру группу партизан под командованием лейтенанта Абдуллы (Володи) Цароева с заданием: перевернуть город, но таинственного Львова разыскать. Цароев задание выполнил. На территории госпиталя для военнопленных он обнаружил человека в затрепанной красноармейской шинели с повязкой санитара на рукаве. При нем оказалось удостоверение на имя Николая Владимировича Корзухина и старая групповая фотография. Среди двух десятков бородатых господ в сюртуках и визитках Цароев одного легко опознал: Керенский, последний премьер Временного правительства. Один из министров на фотографии обладал поразительным сходством с «санитаром Корзухиным».
В отряде все выяснилось: изменник и агент СД Николай Корзухин был сыном богатейшего самарского помещика (18 тысяч десятин в трех губерниях!), члена Временного правительства, обер-прокурора Святейшего Синода В. Н. Львова. Львов-младший воевал прапорщиком в армии Колчака. По окончании гражданской войны он сменил фамилию. Лютый враг Советской власти стал японским шпионом. Когда началась война, Корзухина мобилизовали. При первой возможности он сдался в плен и предложил СД свои услуги. На допросе Корзухин признался, что и «ветеринар Сучков», и «старик, потерявший корову», и другие лазутчики были направлены в отряд именно им. Получив радиограмму о захвате этого матерого шпиона, командование прислало за ним самолет.
22 января 1942 года Красная Армия освободила Людиново. Это означало, что медведевцы очутились в тылу… у своих. Противника в округе уже не было, лишь разрозненные группы немецких солдат бродили по лесам в тщетной надежде вырваться из кольца. Их уничтожали местные партизаны. У Медведева еще была возможность увести отряд на запад и продолжить борьбу, но приказ командования гласил: «Прибыть в Москву для перевооружения и доклада».
Перед возвращением Дмитрий Николаевич сформировал еще один дочерний отряд под командованием Петра Лопатина, хорошо зарекомендовавшего себя за четыре месяца (отряд ушел в Белоруссию, где впоследствии развернулся в соединение. Его командир П. Лопатин был удостоен звания Героя Советского Союза).
Своей активной разведывательной и боевой работой, организацией партизанского движения на Брянщине и Орловщине спецотряд «Митя» много сделал для срыва наступления немцев на Москву и последующего их разгрома у стен столицы. Была собрана и передана в Центр для Верховного и фронтового командования Красной Армии важная информация. Наиболее серьезными из полученных данных были: сведения о мероприятиях фашистского командования по обеспечению наступления на Москву на одном из важных стратегических направлений, а затем по срыву его попыток ликвидировать последствия разгрома под
большакам и железным дорогам в сторону Рославля, Смоленска, Брянска и Гомеля потрепанных под Москвой частей противника; о наличии в районе Брянска крупного аэродрома противника; о подвозе большого количества горючего из Гомеля в Брянск; о происходящих значительных погрузках военной техники в эшелоны на железнодорожной станции Брянск-II; о спешном строительстве немцами сильных укреплений на восточных окраинах Брянска, Орджоникидзеграда, Белых Берегов, в поселках, Городище и Урицкий, по западным берегам рек Десна и Болва, у шоссейных и железных дорог и мостов (в Москву были отправлены схемы и характеристики строящихся укреплений, их вооружения) и т. п.
За 120 дней в тылу врага партизаны-медведевцы провели свыше 50 боевых операций, взорвали три вражеских эшелона, уничтожили двух генералов, семнадцать старших офицеров, свыше четырехсот солдат и офицеров (не считая убитых при взрыве эшелонов), подбили и сожгли 9 самолетов, большое количество автомашин, взорвали 7 шоссейных и 3 железнодорожных моста, несколько промышленных предприятий, захватили большое количество трофейного оружия и т. п.
…В Людинове отряд «Митя» был тепло принят освободившими город подразделениями Красной Армии. Затем через Козельск, Крапивну, Тулу медведевцы были доставлены в Москву.
И вот она за окном — заснеженная, затемненная, морозная и суровая столица января 1942 года…
Между схватками
Встреча ошеломила… Были цветы, музыка, военные корреспонденты центральных газет. Медведевцев приглашали на столичные заводы, фабрики, в госпитали. Сам Дмитрий Николаевич через несколько дней после возвращения выступил с большой речью в Моссовете. Внимание, которым окружили и командира «Мити», и каждого его бойца, было не только данью уважения к совершенному ими. Нашла подтверждение на практике идея, одним из авторов которой был Дмитрий Медведев: при должном руководстве и организации всенародное партизанское движение становится важным фактором разгрома врага. И в первые же месяцы войны усилиями таких первых же партизанских командиров была доказана ее жизненность и намечены принципиальные пути решения.
Была доказана и возможность плодотворной разведывательной работы чекистов на базе партизанского движения.
Медведев понимал значение рейда «Мити», знал о возлагаемых на него надеждах, был уверен, что надежды эти в основном оправдал, но все-таки он не мог и представить в полной мере, какое значение имела разведывательная и боевая деятельность специального отряда, ее результаты для командования.
Медведева поселили в гостинице «Москва». Гостинице предстояло в годы войны стать обителью многих партизанских командиров и разведчиков, прибывавших в Центр из-за линии фронта.
Отдыха, однако, Медведеву не выпало никакого. Его ожидала работа: напряженная и спешная. Первым этапом ее стал тщательный анализ деятельности «Мити» во вражеском тылу. Самой объективной оценке подвергнуты были все проведенные бои, операции, решения командира. В равной степени изучались и успехи, и неудачи. Еще бы! Боевой опыт «Мити» должен был стать достоянием, своего рода боевой школой для многих отрядов и групп, которые готовились к отправке и отправлялись один за другим в ближний и далекий тыл фашистских войск.