Медведев
Шрифт:
Этому наступлению придается решающее значение. Оно должно завершиться быстрым и решающим успехом. Наступление должно дать в наши руки инициативу на весну и лето текущего года…»
Все результаты наблюдений за передвижениями войск в район Курска, а также итог разговора Зиберта с Кохом Медведев передал в Центр. Как отмечал в номере, посвященном двадцатилетию разгрома фашистской Германии, журнал «Вопросы истории», весной 1943 года группа «Победители» дала сведения о переброске нескольких пехотных и танковых дивизий из Франции, Африки и из-под Ленинграда на курское направление.
Маршал Советского Союза А. М. Василевский
Своевременно разгадав план врага, Советское Верховное Главнокомандование сосредоточило в районе Курской дуги еще более крупные силы и 5 июля нанесло по противнику удар неслыханной, всесокрушающей силы. Невиданное в истории сражение длилось пятьдесят дней и ночей. В его ходе действительно был переломлен хребет, но не «русскому Ивану», как хвастливо предсказывал Кох, а гитлеровскому зверю. В ходе Курской битвы было разгромлено 30 немецких дивизий, в том числе 7 танковых. Враг потерял более полумиллиона солдат и офицеров, до 1500 танков, 3000 орудий и свыше 3700 самолетов.
В исторической победе на Курско-Орловской дуге есть доля ратного труда и отряда «Победители», его славных разведчиков и их командира Д. Н. Медведева. Впрочем, надо заметить, их вклад не ограничился разведкой.
В дни грандиозного сражения приобрел особое значение большой двухколейный железнодорожный мост через реку Горынь на магистрали Здолбуново — Киев. Как установила разведка, каждые десять минут по мосту проходил в сторону фронта воинский эшелон из Германии, Чехословакии и Польши. Через него же от фронта уходили составы с поврежденной в боях техникой и ранеными.
Гитлеровцы превосходно понимали стратегическое значение моста и придавали его охране исключительное значение. Непосредственную охрану несла рота солдат. Со стороны обоих въездов в небо уставились угрожающе стволы зенитных орудий. Там же разведчики определили наличие нескольких замаскированных минометных батарей и до двух десятков пулеметных гнезд. После наступления темноты каждые несколько минут над мостом взлетали и опускались на парашютиках осветительные ракеты, заливая окрестности мертвенным белым светом. Пулеметчики то и дело выпускали в сторону леса предупредительные очереди. Из Москвы пришел приказ — мост уничтожить. Между тем подобраться к нему не было, казалось, никакой возможности.
Медведев со своими ближайшими помощниками стал искать решение. Вскоре был сделан вывод: единственный способ уничтожить проклятый мост — это сбросить на него снаряд большой разрушительной силы (по расчетам минеров, такой должен весить 40–50 килограммов) с проходящего поезда. Самый простой путь — «воткнуть» в проходящий эшелон своего человека — отпадал. Система пропусков у немцев была поставлена строго, к тому же «багаж» пассажира — пятидесятикилограммовый чемодан неизбежно привлек бы внимание охраны.
Николай Гнидюк имел тесные контакты с группой польских патриотов, в их числе был Владек Пилинчук и его шестнадцатилетняя сестра Ванда. В их доме на Длугой улице Гнидюк иногда останавливался. Придя однажды к Пилипчукам, Гнидюк неожиданно застал там человека лет сорока пяти в черном мундире. Не растерявшись, Николай отрекомендовался двоюродным братом панны Ванды Яном Багинским. Неизвестный оказался Генеком Ясневским, сотрудником… отдела СД по охране железнодорожных объектов!
По случаю знакомства Гнидюк напоил гитлеровца и установил, что того снедают две страсти: влюбленность в Ванду (они были соседями) и ненасытная жадность к деньгам. И еще — поляк по национальности, Ясневский разбирался в сложившейся обстановке и уже сильно сомневался в непобедимости армии фюрера, на которого до сих пор добросовестно работал.
Дмитрий Николаевич наметил Гнидюку линию поведения по отношению к Ясневскому. В пьяном откровении охранник неоднократно упоминал о своей преданности в глубине души Речи Посполитой, видимо, он принял Багинского за эмиссара лондонского эмигрантского правительства. Что ж, пускай так и думает дальше. Очень точно дозируя последующие разговоры с Ясневскам, подкармливая его денежными подачками, Гнидюк стая выуживать из Генека даты облав, планы охраны железнодорожных объектов, расположение секретных постов, имена и адреса осведомителей СД и т. п. Когда Ясневский увяз в своей «бескорыстной откровенности» достаточно глубоко, Гнидюк потребовал от него помочь взорвать мост через Горынь.
Ясневский согласился и сказал, что один из его секретных осведомителей, проводник Михаль Ходаковский из фольксдойче, горький пьяница, готов за деньги пойти на что угодно. По поручению Гнидюка Ясневский переговорил с Ходаковским, и тот за две тысячи немецких марок согласился при переезде через мост сбросить мину на полотно с тамбура своего вагона.
В 14 часов 12 августа 1943 года, когда эшелон проходил сквозь гулкий пролет железнодорожного моста через Горынь, проводник сбросил на рельсы фанерный чемодан, с какими обычно отправляются в дальний путь крестьяне. Оглушительный взрыв сбросил в воды реки то, что еще полминуты назад было мостом, вместе с хвостовыми вагонами эшелона, следовавшего на Восточный фронт с живой силой.
В течение двух недель гитлеровцы растаскивали обломки моста и вагонов, а потом восстанавливали переправу. Соответственно на этот срок было прервано по кратчайшему пути и обеспечение Восточного фронта в решающие дни Курской битвы.
Тогда же по распоряжению Медведева нанесла — для паники и хаоса на железной дороге — несколько чувствительных ударов по оккупантам и здолбуновская группа. К примеру, Леонтий Клименко с несколькими товарищами вывел из строя поворотный круг. Из-за этого часть паровозов вынуждена была ходить только задним ходом, что сказалось на скорости маневрирования и движения поездов. Авраамий Иванов с помощью магнитной мины замедленного действия сжег в районе Шепетовки состав с бензином. Через несколько дней были взорваны два эшелона, которые везли на фронт выпуск нескольких военных училищ — новоиспеченных лейтенантов вермахта.