Медвежатник

Кукаркин Евгений

– Как к ним? Опять?

– Да, потребуешь от них свои документы и чтобы восстановили тебя на работе. Мы по своим каналам надавим тоже. Я сегодня же подам записку в коллегию, о недостойных действиях КГБ.

– Вы думаете к вам прислушаются и скажут, что это недостойные действия?

– Я не про твои взломы сейфов по рекомендации КГБ, я про то, что они слишком грязно сработали в Италии и как результат провал наших агентов на европейском континенте.

– То есть мой провал свяжите

со своими провалами.

– Видишь ли, это почти действительно так. У Коллина была запасная линия связи через морскую базу в Италии. Теперь то я знаю, почему там заварился такой шум и почему пришлось нашей агентуре там сворачиваться.

– А они меня не прикончат?

– После такого шума, нет. Мы попросим, чтобы вам сохранили жизнь, потому что вы нам очень помогли. Куда вас отвезти?

– К Ленинградскому вокзалу.

– Деньги есть?

– Есть.

– Вы обещаете мне, что больше не вскроете ни один сейф?

– Обещаю.

– Смотрите, я за вас дам поручительство.

– А этим... все рассказывать и даже о встрече с вами?

– Расскажи все. Кроме моего номера телефона.

Машина трогается с места. Почти светло, на улице уже гигантский поток машин...

У меня нет ключа, чтобы попасть в свой дом и я отправился к Никодимычу, в надежде, что он будет дома. На мое счастье он оказался на месте.

– Максим, откуда ты свалился? Мне же сказали, что ты погиб.

– Кто сказал?

– Меня поймали в Клине и привезли сюда в Большой дом. Там долго расспрашивали о твоих подвигах и сообщили печальную новость.

– Никодимыч, мне нужно попасть домой. Ключа нет. Дай инструменты.

– Это я тебе устрою. На набор отмычек. Где же ты был все это время?

– За границей. Там пытался открыть сейф, но он оказался с сюрпризом, заболел, вылечился, потом добирался сюда.

– Да. Не завидую я тебе. Что же ты теперь делать будешь?

– Сначала приду к себе домой, вымоюсь в ванной, а там посмотрим. Так что извини.

– Ничего. До свидания. Заходи, буду ждать.

– Я думаю, что теперь мы с тобой больше встречаться не будем, я совсем завязываю.

Прежде чем вскрыть дверь, я на всякий случай позвонил. К моему удивлению, загремели запоры, дверь открылась... на пороге стояла Варя.

– Максим, Макс.

Она бросилась ко мне на грудь и заплакала.

– Я знала, знала, что ты вернешься. Мне говорили всякую о тебе чушь... Я не верила.

Я целовал ее родное лицо. Мы долго еще не могли произнести ни слова.

– Как ты здесь очутилась?

– Твою квартиру хотели отобрать и отдать тем, кто в городской очереди. Я не давала, сказала, что ты придешь. Ходила в исполком, везде, дали отсрочку на шесть месяцев...

Ты забыл, у меня был второй ключ...

– Забыл.

– Где же ты был?

– За границей. Выполнял задание КГБ.

– Значит, они все таки втянули тебя в их грязные дела.

– Втянули. Еле-еле выбрался из этой передряги. Теперь все.

– Ты и раньше это говорил.

– Они же действуют хитростью, им говоришь нет, а они к тебе с другого конца. Так и тут, вызвали якобы для консультации...

– Бедный, сколько ты выстрадал. Пойдем на кухню, я тебе поесть приготовлю.

– Это замечательно.

На следующий день я пошел в Большой дом.

– Вам кого?
– спросила женщина в бюро пропусков.

– Мне бы полковника Швелева Сергея Романовича или капитана Григорьева Павел Леонидович.

– Вам назначали?

– Нет. Мне нужно с ними срочно переговорить.

– Погодите, я сейчас узнаю, если ли кто на месте.

Она звонит, потом отрывает голову от трубки.

– Ваша фамилия?

– Максим Георгиевич Караваев.

Похоже с трубкой что то произошло. Там наступила длинная пауза. Потом женщина поворачивается ко мне и спрашивает.

– У вас документы есть?

– Скажите нет. Я за ними пришел.

Женщина долго выслушивает телефон, потом ни слова не говоря, выписывает мне пропуск.

В кабинете сидим сам полковник.

– Максим Георгиевич? Как же вы...

– Не дострелили, Сергей Романович. Выжил и даже вернулся.

– Я очень рад, что ты вернулся. Расскажи мне все, что с тобой произошло.

Я рассказываю все мои приключения и о том как Он слушает, что то записывает в блокноте.

– Когда вернулись в город, вас кто-нибудь видел?

– Да, Никодимыча, невесту, друзей.

– Что им говорили?

– Был в командировке, там заболел...

– Правильно говорил. Значит тебя перевербовали в ГРУ?

– Нет, они меня отпустили с миром.

– Ну ты и устроил шум, приятель. Дошло даже до ЦК...

– Я здесь не причем.

– А кто же тогда, как не ты, - чуть не срывается полковник.
– На нас вылили целую цистерну помоев.

Я молчу. Швелев выскочил из-за стола и нервно заходил по кабинету.

– Говоришь пришел за документами?

– Да, верните все и еще возвратите меня на работу.

– Так, значит ты решил, с прошлым покончено?

– Покончено. У меня будет новая жизнь.

– Да что ты говоришь?

– Так и говорю. Хватит, у меня грудь прострелена, причем заметьте, прострелена вашими людьми, хорошо пуля не задела сердце... Считайте, что это большая плата за все мои прошлые и настоящие дела.