Медвежатник
Шрифт:
Швейцар широко распахнул перед ним дверь, и генерал важно вошел в залитую светом гостиную.
Анну Викторовну Аристов увидел перед огромным зеркалом. Она была в белом длинном бальном платье.
Княгиня обернулась.
— Боже мой, как я рада вас видеть, — протянула она руку для поцелуя. — Признайтесь откровенно, что вы явились сюда не из-за меня, а ради карт.
Григорий Васильевич галантно наклонил голову, пощекотав запястье княгини ухоженной бородкой, и притронулся губами к ее пальцам.
— Анна Викторовна, вы меня обижаете.
— Да полно вам, — отмахнулась княгиня. — Раздариваете комплименты, а сами в это время думаете о покере. Знаю я вас, мужчин, — бережно взяла она его под руку. — Вот лучше скажите, почему так долго не приходили к нам? Не бываете даже в приемные дни! — Княгиня озорно посмотрела на слегка посуровевшее чело государственного чиновника. — Почему вас не было в прошлую пятницу?
На лице Аристова отобразилась работа мысли. Следовало что-то срочно придумать. Подчас княгиня поражала его своей прозорливостью. Из нее получился бы очень неплохой агент, тем более что в ее салоне любила бывать едва ли не вся высшая знать Белокаменной. Но кто знает этих аристократов, предложишь ей подобное и можешь потерять в перспективе первоклассную любовницу. Она ведь и обидеться может.
Дело в том, что в прошлую пятницу Аристов действительно был занят. До самого вечера он просидел в департаменте, а ближе к девяти часам съехал на конспиративную квартиру, где встретился с секретным агентом — молодым тенором цыганского хора Алякринского. Тенор проживал в дешевой гостинице на окраине, где любили останавливаться молодые офицеры и холостяки, прибывавшие в Москву для увеселений. Благо что половина номеров была заполнена третьесортными артисточками, падкими на дармовое шампанское, да мещаночками, мечтавшими встретить в гостиничных коридорах какого-нибудь сибирского промышленника.
Секретный агент проживал в этой гостинице уже третий год. В его обязанность входило наблюдать за всеми подозрительными личностями, что порой объявлялись в гостинице. Два раза в неделю он должен был докладывать обо всем, что увидел и услышал. Молодой тенор был изрядным мерзавцем и за свои услуги требовал хорошие гонорары. Правда, с его помощью удалось обнаружить десятка полтора убийц, объявленных в розыск.
— Помилуйте, Анна Викторовна, — делано взмолился Аристов. — Не казните так строго! У меня же служба. И в тот день я действительно был очень занят.
— Ох, полноте, Григорий Васильевич, знаю я вас, — строго погрозила пальчиком княгиня. — Все ссылаетесь на занятость, а сами, наверное, заводите романы с девушками. Рассказываете им о своей работе!
— Анна Викторовна, разве современным барышням интересно слушать о полицейских делах? Они сейчас все больше грезят политикой. А у нас, знаете ли, грязь!
Григорий Васильевич посмотрел на камердинера, который каменной статуей застыл у широкой мраморной лестницы. Он был доверенным княгини. Анна Викторовна выписала дядьку из родового имения, как человека преданного и абсолютно надежного.
Камердинер не отвел взгляда, когда Аристов принялся разглядывать его почти в упор. Он лишь слегка наклонил голову, приветствуя гостя, и у начальника московского уголовного розыска не оставалось более никаких сомнений в том, какое милое приключеньице произошло между ним и хозяюшкой за толстыми непроницаемыми портьерами.
— Ах, как бы мне хотелось увидеть вас в работе, Григорий Васильевич!
Аристов приостановился, в задумчивости почесал подбородок и чуть сдержанно отвечал:
— Вот как! Хм… Я думаю, что это неплохая идея, Анна Викторовна.
— Ой, как это замечательно! — захлопала в ладоши княгиня. — Когда же это произойдет?
Григорий Васильевич посмотрел на часы и уверенно отвечал:
— Уже через два часа. Мы сегодня проводим облаву на Хитровке, и вы можете посмотреть, что представляет из себя этот народец.
— Вы серьезно?
— Вполне. Там встречаются весьма прелюбопытные типы. Это вас позабавит. Однажды мне довелось увидеть среди хитрованцев графиню.
— Неужели графиню? — изумилась Анна Викторовна.
— Самую что ни на есть настоящую! А в прошлый раз мне довелось беседовать с художником, чьи картины выставляются в Третьяковской галерее. Есть там и писатели, философы…
— О! Вполне интеллектуальная публика, — восторженно воскликнула княгиня.
— Боже, Анна Викторовна, не будьте так наивны. Все это, разумеется, в прошлом. Большей частью там совершенно опустившиеся люди, пьяницы, хулиганы, уголовники всех мастей, убийцы! Вы не представляете, какой ужасный запах в ночлежках! Туда определенно нужно заходить с надушенным платочком и держать его у самого носа.
— Не отговорите, я еду с вами!
— И вы собираетесь прогуливаться по Хитровке в своем бальном платье? Нет, княгиня, я вам этого не позволю. Для такого серьезного путешествия нужны сапоги, какой-нибудь старый серенький плащик, и вообще одежда должна быть попроще. Вам могла бы горничная одолжить что-нибудь из своего гардероба? — Аристов серьезно посмотрел на княгиню.
— Генерал, вы шутите?
— Отнюдь, уверяю вас, путешествие будет опасным. А ваше платье должно остаться здесь под присмотром прислуги.
— Фи! Я не согласна, — честно доиграла до конца свою роль княгиня. — Вам придется, любезный мой генерал, ехать на Хитровку без меня.
— Искренне сожалею, мне будет вас не хватать.
Взяв под руку генерала, княгиня повела его на второй этаж. Анна Викторовна украдкой потаскивала его за локоток, и Григорий Васильевич без труда сумел догадаться, что престарелый князь вновь затосковал по ушедшим годам и, оставив молодую супругу на попечение гостей, вновь отправился к стареющей приятельнице предаваться воспоминаниям.