Мегагрант
Шрифт:
Да, честно говоря, было жалко парня. Не хотелось отправлять его туда, где его никто не ждет и где он точно не сможет работать, а значит, жизнь его будет пустой. А ведь целью трансплантации было не просто продлить жизнь больного, но и повысить ее качество. Он посоветовался с Игорем, который с самого начала как-то очень тепло отнесся к этому пациенту, и вместе они решили, что Сашу можно и нужно оставить жить при клинике. Он даже сможет работать - нашлось место в охране, на вахте. Владимир Алексеевич выделил ему небольшую комнатку в общежитии, и таким образом проблема была решена, по крайней мере на время. Что будет дальше - покажут обследования.
Саша был очень доволен таким неожиданным поворотом в своей жизни. Он впервые за долгое время почувствовал себя важным - он работал и получал
Поговорить... Он и не заметил, как это стало для него обыденным, как будто он никогда не терял голоса, как будто никогда не было у него этой трубки. Вдруг он понял, что теперь уже ничто не мешает ему вернуться к привычным удовольствиям прежней жизни, которых было не так уж и много. Одна сигаретка в день - несмотря на запреты врачей - не повредит. Они всегда все запрещают и преувеличивают опасность, он же не собирается курить пачку, как раньше, до аварии. Зато какое счастье!
Постепенно он преодолел и свое смущение, привык к журналистам, которые иногда заглядывали. Он даже несколько раз давал интервью для телевидения. И получалось хорошо, складно, он потом с удовольствием смотрел эти передачи. Игорь Станиславович Поляков (пожалуй, единственный человек, мнением которого он очень дорожил) помог купить подходящую для его нового положения одежду - фирменный спортивный костюм и кроссовки. И еще он обещал подарить ему велосипед, если все пойдет нормально и ограничения на физические упражнения будут сняты.
В один из дней, когда Саша уже окончательно освоился на новой работе и даже стал совершать небольшие вылазки в город (по разрешению профессора Порханова), в клинику пришло письмо от Маккиарини. Он сообщал, что журнал «Nature» готовит обзор по всем его трансплантациям, и редактор хотел бы получить интервью от одного из русских пациентов - по скайпу. Юля давно уехала домой, и посовещавшись, решили, что на вопросы самого известного международного научного журнала будет отвечать Саша.
– Только его надо как-то подготовить, Игорь, - забеспокоился Порханов.
– Будешь рядом с ним, как бы он не сказал что-то лишнее. Про курение, например.
В назначенный час все были готовы. Саша уселся перед монитором и вдруг спросил:
– Как же она меня поймет, если не говорит на русском?
– Не волнуйся, тебе поможет переводчик, - ему представили Диану.
– Но ведь не всегда можно передать чувства, ощущения человека...- Все замолчали, никто не ожидал от Саши таких слов.
Поляков строго посмотрел на него:
– Передаст, не беспокойся. Главное, помни, о чем мы с тобой договорились.
На экране монитора появилась молодая женщина, европейский корреспондент журнала. Она радостно помахала Саше рукой, поздравила его с трансплантацией, назвала героем. Саша довольно заулыбался.
После нескольких первых вопросов: «Как он узнал о возможности трансплантации», «Почему согласился», «Что знает о технологии», - корреспондент поинтересовалась:
– Изменилось ли ваше состояние после операции? Например, появилось что-то, чего вы не могли делать раньше, а теперь можете.
Саша оживился:
– Многое, да почти все изменилось. Раньше дышал через трубку, а теперь - сам. И дышать стало легче. Говорить совсем не мог, а теперь разговариваю. Вот, с вами говорю.
– Корреспондент, улыбаясь, кивала.
– Ходить могу много. Вот начал работать. Но главное, раньше женщины не хотели со мной общаться, им было неприятно, да и не получалось, а теперь я нормальный человек.
Молодая женщина растерянно посмотрела на стоящего рядом Полякова, который спас ситуацию, поскольку Саша только вошел во вкус и явно намеревался продолжить.
– С вашего позволения, я добавлю несколько объективных, медицинских деталей, расскажу о результатах последнего обследования...
На слова Саши тогда никто не обратил особого внимания, да если бы и обратили, то это вряд ли что-то изменило бы. Спустя несколько недель в кабинете
Маккиарини, которому сначала боялись сообщать об этом, узнав, что все позади, неожиданно развеселился:
– Если пациент после сложнейшей трансплантации, с пересаженным, созданным в лаборатории органом оказался способным вступить в драку из-за женщины, то это лучшая реклама моему методу.
Однако профессор Порханов не разделял это настроение. Последние дни выдались сложными: в больницу поступило несколько пациентов в тяжелом состоянии, требовавших внимания, кроме того, шла подготовка к пересадке донорской печени тринадцатилетнему подростку, у которого была диагностирована злокачественная опухоль. Операция прошла успешно, и мальчика спасли.
Через несколько дней Владимир Алексеевич встречался по этому поводу с журналистами и, отвечая на вопрос, сколько стоит трансплантация, заявил:
– Ничего не стоит. В нашей больнице трансплантации жителям России делаются бесплатно. И лечение тоже бесплатное. Вот пример: вряд ли в какой-либо другой стране пациента после трансплантации трахеи могли бы держать в клинике бесплатно такое долгое время.
И он был совершенно прав. Но существовало еще кое-что, что заставляло задуматься. К внедрению высоких технологий вообще, и в медицине особенно, должны быть готовы не только сами медики (профессионализм, менталитет), инфраструктура клиники, система здравоохранения, но и страна в целом. Страна и люди, которые в ней живут. С точки зрения эффективности не каждый может стать кандидатом для экспериментального высокотехнологичного лечения. Да, в каждом клиническом исследовании существуют так называемые «критерии исключения», параметры, из-за которых больной не может быть включен в программу. Например, психически больной человек, просто потому что он не способен выполнять все предписания, и результаты его лечения нельзя будет объективно оценить. В Америке это и определенная норма употребления алкоголя, курение (что в России отследить очень трудно). И вообще не все критерии в нашей стране можно учесть. Прежде всего - менталитет больного. Должен ли он соответствовать уровню технологий, которые ему предложены? А как же гуманизм? Но скорее всего, то, что заведомо неэффективно, является негуманным. Тогда мы только начали задумываться над этими вопросами, но по мере продолжения проекта они вставали все острее.
Глава 6
2012-2013. Ханна
1
Лето 2012-го оказалось очень напряженным для Паоло. Даже он, привычный к частым перелетам, работе в залах ожидания и гостиницах, умеющий переключаться с одной задачи на другую, с трудом выдерживал этот ритм. Это было тем более обидно, что объективно все шло неплохо, и он «набирал скорость». Две трансплантации в России - сейчас с пациентами все хорошо, но они, скорее всего, потребуют его внимания осенью. Плюс множество рутинных, но тем не менее сложных операций во Флоренции. Ханна... Процесс получения разрешения FDA на трансплантацию был на завершающей стадии, и они с Марком уже назначили предварительную дату - 23 октября. В лаборатории в Каролинском институте исследования шли полным ходом, кроме того, в июле он впервые выступил с так называемой «профессорской лекцией», это было очень почетно, предлагалось не всем и благотворно отразилось на его научной репутации.