Мегалодон
Шрифт:
Еще одна вспышка. Судно заваливается на правый борт, поверхность океана исчезает из виду, грузовая сеть стонет, перетираясь о тушу. Моряки цепляются за что попало. «Цунами» ложится на левый борт.
Опять вспышка. Волна уже почти затопила их, полностью накрыв сеть.
Новая вспышка. Судно валится на правый борт, сеть выходит из воды, люди замирают от ужаса — из воды вместе с грузом вздымается белая треугольная голова невероятных размеров!
Темнота. «Цунами» кидает с борта на борт. Сигнальщики ослеплены беспрестанными вспышками
Еще вспышка, освещающая все небо. Снова появляется ужасная голова, в пасти блестят острые как бритва зубы. Оба помощника кричат изо всех сил, но шторм заглушает все другие звуки.
Вспышка. Невообразимые челюсти уже разрывают тушу, голова упирается в раскачивающийся борт. Судно снова валится вправо. Старший помощник с огромными усилиями, вцепившись в веревочный трап, спускается на палубу, еле открывая не выдерживающие ослепительных вспышек глаза. Судно продолжает переваливаться с борта на борт. Помощник все-таки разлепляет глаза, чувствуя, как у него выворачивает желудок.
Вспышка. «Цунами» еще движется, треугольная голова исчезла, но что-то тащит судно вглубь.
— Капитан, впереди по курсу китобоец, дистанция двести ярдов.
— Благодарю, шеф, всплываем под перископ.
— Есть под перископ, сэр!
Подлодка поднялась, Даниельсон прижался лицом к тубусу перископа, вглядываясь во тьму. Ночной объектив превращал черноту ночи в оттенки серого, но шторм и катящиеся волны сильно ухудшали видимость.
Вспышка. В ее свете Даниельсон увидел на мгновение в бушующем океане силуэт лежащего на борту траулера.
Он повернулся и приказал:
— Свяжитесь с береговой охраной. Где сейчас их ближайший спасатель?
— Сэр, единственное надводное судно в пределах двадцати миль — это «Кику», — доложил радист.
— Капитан, взгляните-ка сюда, — обратился гидроакустик. На флуоресцентном экране высвечивалось положение завалившегося китобойца... и что-то еще кружило вокруг него.
Паскуале прижимал наушники к голове, перепроверяя принятое сообщение.
— Капитан, «Наутилус» ретранслирует сигнал бедствия. — Все головы повернулись к радисту. — Затонул японский траулер, двадцать миль к осту. В воде еще могут быть люди, но поблизости нигде нет надводных судов. Они просят помощи.
Macao взглянул на Джонаса:
— Это мег?
— Если да, то у нас не так много времени, — ответил Джонас. — Все киты уже ушли отсюда, а он попробовал человеческой крови и хочет есть.
— Идем к ним, капитан, быстрее, — скомандовал Macao.
«Цунами» лежал на левом борту, но не тонул, а только поднимался и опускался на двадцатифутовых волнах. Одиннадцать человек пытались найти выход наверх из отсеков, превратившихся для них в камеры смертников. Со всех сторон ревел холодный океан и неотвратимо заливал судно.
Под волнами неистовавший мегалодон кидался вверх на тонущее судно и рвал еще оставшееся китовое мясо из грузовой сети. Только
Когда судно завалилось, старшего сигнальщика выбросило за борт, но ему каким-то образом удалось ухватиться за веревочный трап, и теперь он боролся с волнами, стараясь выплыть к стоявшей вертикально палубе. Он нащупал открытую дверь каюты и ухватился за нее. Изнутри слышались крики его товарищей. Он засветил фонарь как раз в тот момент, когда четверо вылезали из покореженной каюты. Все вместе уцепились за деревянную мачту.
— Капитан, я слышу крики, — доложил гидроакустик. — Люди уже в воде.
— Проклятие! Далеко ли «Кику»?
— Шесть минут, не больше, — ответил Хеллер.
Даниельсон пытался сообразить, как отвлечь мегалодона от тонущих людей.
— Шеф, включите все колокола громкого боя на полную мощность! На сонаре, следите за зверем и докладывайте!
— Есть колокола, сэр!
ПИНГ!.. ПИНГ!.. ПИНГ!.. По всей лодке забили металлические гонги, излучая звук в морскую воду, подобно тому как сирены разрезают ночной воздух.
Через несколько мгновений первые удары гонгов достигли боковой линии мегалодона. Пронзительные звуковые волны ударили по чувствительным рецепторам и вызвали у него инстинктивную ярость. Какое-то неизвестное существо оспаривало его добычу. Оставив в сети последние куски китового мяса, мег сделал круг под тонущим «Цунами», дважды ударил по воде головой и устремился к «Наутилусу».
— Капитан, есть пеленг на частоте три герца, — наверное, от этого чудовища. Вам удалось привлечь его внимание! — доложил гидроакустик. — Двести ярдов, идет прямо на нас.
— Шеф?
— У меня есть решение, сэр, но взрыв уничтожит и команду траулера.
— Сто ярдов, сэр!
— Рулевой, курс ноль-два-пять, погружение двадцать градусов до глубины тысяча двести футов, скорость пятнадцать узлов. Посмотрим, будет ли оно нас преследовать. Нужно немного океана между этой рыбиной и траулером.
Подлодка, преследуемая мегалодоном, ускорила пологий спуск. Длина акулы не доходила и до половины длины «Наутилуса». Его три тысячи тонн намного превышали ее вес. Но мег мог плыть и менять курс быстрее, и к тому же он не хотел уступить кому-либо свое превосходство. Подойдя сверху, рывком, как берсеркер,[14] как шестидесятифутовый локомотив, он кинулся на стальной корпус подлодки.
БУМ!! «Наутилус» рыскнул в сторону, команда на постах попадала. Сразу отключилось электричество и зажглись красные аварийные фонари. Все двигатели заглохли, подлодку, накренившуюся на сорок пять градусов, понесло течением.
Мегалодон осторожно проплыл вокруг своего врага. От удара у него болезненно гудел нос, и он мотал головой. Кроме того, сломались несколько зубов, но на их месте почти сразу должны были отрасти новые.
Капитан Даниельсон почувствовал, как что-то теплое заливает его правый глаз.