Мегамир
Шрифт:
Булыжники отлетели в обе стороны.
Мирмик вскочил, проводил страшного гиганта обалделым взглядом, ощупал себя сяжками. Капелька еды, которую, предлагал ксерксу, снова исчезла. Еще дрожа, пугливо почистил сяжки, юркнул в сторону от ксерксовой дороги.
— Бедный муравей, — сказал Дмитрий с глубоким пониманием. — В лесу ксеркс, дома теща... Ладно, что мордоворот даже конфету не отобрал.
— Еду предлагает младший старшему, — пояснил Кирилл.
— Ну настала моя очередь, Пролетарию нечего терять. У хохла только чуб да душа...
Стряхнув
Фигура Дмитрия быстро уменьшалась, наконец он распластался на камнях. Ксеркс отпрыгнул: Дмитрий упал прямо перед ним. Затем ксеркс рассерженно метнулся вперед. Огромные жвалы молниеносно сомкнулись на теле Дмитрия.
Саша вскрикнула, бросилась головой вперед. Кирилл замешкался только на мгновение. Потоком теплого воздуха их отшвырнуло, Сашу дважды перебросило через голову, Кирилл плашмя упал на сухой лист, распугав клещей. Подхватившись, бросились к далекому ксерксу, под которым лежал Дмитрий.
Ксеркс приподнял Дмитрия, его жвалы разомкнулись. Дмитрий упал, остался на земле, не двигался. Ксеркс переступил через него, его глаза уже шарили по зеленому лесу, сяжки ходили широкими кругами. О странном существе, судя по всему, уже забыл. Перенаселено, всех не упомнить. Ходют тут всякие, разные, бессяжечные...
Дмитрий приподнялся, помахал рукой:
— Да жив я, жив!
— Цел? — закричала Саша на бегу. Бластер в ее руке смотрел вслед ксерксу.
— Не совсем... но жив. А что ребра малость... так кто мне их не мял?
Он поднялся, ощупал себя, страдальчески перекашивая рожу. Саша бросила гневный взгляд, исчезла, словно призрак, вернулась уже нагруженная тремя парами крыльев, Кирилл сказал с великим облегчением:
— Слава Богу... Но тебе рисковать не стоило.
— Ну да, все тебе, — ответил Дмитрий с сарказмом.
Саша швырнула крылья на землю. Голос ее дрожал от негодования:
— Дима! Ну тебя к сороконожкам с твоими этологическими штучками! Без них еще вопрос: погибнешь ли, а с ними...
Дмитрий обезоруживающе улыбнулся Кириллу:
— Ты прав. С ними можно общаться. Простые, бесхитростные парни.
Он помог Кириллу нацепить крылья. Саша вдруг спросила с подозрением:
— А что ты ему говорил? Я видела, у тебя губы шлепали... Молитву читал?
Дмитрий в смущении пожал плечами. Крылья качнулись, заставив его ступить несколько петушиных шажков:
— Заметила? Могла бы смолчать. Просто струхнул, признаюсь. Не помню, что и как, только вроде бы дважды назвал его «товарищ генерал», раз «ваше сиятельство» и три раза «товарищ Аверьян Аверьянович»...
Саша взвилась, уже с неба донесся ее голос:
— Похож на Ногтева?
— Как две капли, — ответил Дмитрий с чувством.
Глава 16
Впереди вырастал темный трухлявый пень с отвалившейся корой. Кирилл еще издали
При посадке едва не угодил в мрачный колодец. Стенки были цилиндрические, ровные, колодец уходил в темноту. Оттуда поднимались запахи плесени и гнили. Такие же колодцы темнели и дальше, похожие на шахты для запуска баллистических ракет.
Дмитрий исчез. В двух десятках шагов высился мрачный гребень: пень, не допилив, сломали, так что бодрый голос Дмитрия доносился из-за деревянной стены. Саша вскочила на вершину гребня, пригнулась в хищной позе, быстро разворачиваясь, как пулемет на турели, в ожидании нападения хищных полчищ.
Донесся хриплый голос:
— Кирилл, иди сюда... Вот на этом месте последний раз видели Никиту Кольцова.
Там тоже темнели колодцы, пахло гнилью, сыростью. Гладкие стены уходили вертикально вниз, на далекой земле виднелся широкий вал, покрытый слизью, остро пахнущий опилками. Где-то в пне сохранился участок, еще не изъеденный гнилью.
На пне в щелях темнели поленья опилок. Одна такая куча шевельнулась, проседая под собственным весом, и Дмитрий с Сашей, хотя вроде бы смотрели в другие стороны, мгновенно оказались рядом с Кириллом, уперев стволы в подозрительное место, а их пальцы на курках побелели от напряжения.
Кирилл даже не повернул головы. Если убрать эту гору, где самые мелкие из опилок с толстое полено, открылась бы шахта, где массивный, как танк, жук-дровосек кормой выталкивает наружу очередную порцию опилок. Жук, несмотря на размеры и мощнейшие челюсти, жует только древесину, Кольцову повредить бы не смог...
Саша старалась ходить только впереди Кирилла, упреждая его желания. Это раздражало, он двигался хаотично, полагаясь на интуицию, а прыгающая в поле зрения раскоряченная фигура с угрожающе выставленным перед собой бластером отвлекала, заставляла пугливо дергаться.
Дмитрий солидно сидел на гребне. Бластер у него лежал на коленях, Дмитрий обозревал неровное плато спокойно. Дернулся в сторону, когда опасно близко проползло серенькое с поблескивающей горбатой спиной. Кирилл увидел только быстрый рывок, на солнце блеснуло, и Дмитрий снова сидел на том же месте, бластер лежал на коленях, но в руках он держал продолговатый коричневый батон.
Саша крикнула:
— Дима, ты опять за свое?
— Я есть хочу, — ответил Дмитрий. Его руки уже раскрывали батон, это оказалась коробка с белыми продолговатыми яйцами.
— Ты только что ел!
— Да? Гм, я уже забыл...
— Ты забываешь про обед раньше, чем смахнешь крошки с лица.
— Ну съеденный обед принадлежит истории, а я смотрю с надеждой в светлое...
Даже Кирилл не расслышал, рот Дмитрия был уже набит, щеки оттопыривались, как у хомяка, возвращающегося с хлебного поля. Кирилл излазил верхушку пня, наконец с сомнением посмотрел в темнеющие норы. Саша мгновенно оказалась тут как тут, прикрывая растяпу-мирмеколога от возможной опасности, глаз ее бластера заглянул в нору раньше всех.