Мексиканец
Шрифт:
Появился Робертс, явно подвыпивший. Это был высокий, тощий человек с несколько развинченной походкой и медлительной речью. Келли без обиняков приступил к делу.
– Слушайте, Робертс, вы хвастались, что открыли этого маленького мексиканца. Вам известно, что Карти сломал руку. Так вот, этот мексиканский щенок нахально утверждает, что сумеет заменить Карти. Что вы на это скажете?
– Все в порядке, Келли, - последовал неторопливый ответ.
– Он может драться.
– Вы, пожалуй, скажете еще, что он побьет Уорда?
– съязвил Келли.
Робертс немного поразмыслил.
– Нет, этого я не скажу. Уорд - классный
– Все это пустяки. Важно, сможет ли он угодить публике! Вы растили и тренировали боксеров всю свою жизнь. Я преклоняюсь перед вашим суждением. Но публика за свои деньги хочет получить удовольствие. Сумеет он ей его доставить?
– Безусловно, и вдобавок здорово измотает Уорда. Вы не знаете этого мальчика, а я знаю. Он - мое открытие. Человек без нервов! Сущий дьявол! Уорд еще ахнет, познакомившись с этим самородком, а заодно ахнете и вы все. Я не утверждаю, что он побьет Уорда, но он вам такое покажет! Это восходящая звезда.
– Отлично.
– Келли обратился к своему секретарю: - Позвоните Уорду. Я его предупредил, что если найду что-нибудь подходящее, то позову его. Он сейчас недалеко, в "Иеллоустоуне"; щеголяет там перед публикой и зарабатывает себе популярность.
Келли повернулся к тренеру: - Хотите выпить?
Робертс отхлебнул виски и разговорился:
– Я еще не рассказывал вам, как я открыл этого мальца. Года два назад он появился в тренировочных залах. Я готовил Прэйна к встрече с Дилэни. Прэйн - человек злой. Снисхождения ждать от него не приходится. Он изрядно отколошматил своего партнера, и я никак не мог найти человека, который бы по доброй воле согласился работать с ним. Положение было отчаянное. И вдруг попался мне на глаза этот голодный мексиканский парнишка, который вертелся у всех под ногами. Я зацапал его, надел ему перчатки и пустил в дело. Выносливый - как дубленая кожа, но сил маловато. И ни малейшего понятия о правилах бокса. Прэйн сделал из него котлету. Но он хоть и чуть живой, а продержался два раунда, прежде чем потерять сознание. Голодный - вот и все. Изуродовали его так, что мать родная не узнала бы. Я дал ему полдоллара и накормил сытным обедом. Надо было видеть, как он жрал! Оказывается, у него два дня во рту маковой росинки не было. Ну, думаю, теперь он больше носа не покажет. Не тут-то было. На следующий день явился - весь в синяках, но полный решимости еще раз заработать полдоллара и хороший обед. Со временем он здорово окреп. Прирожденный боец и вынослив невероятно! У него нет сердца. Это кусок льда. Сколько я помню этого мальчишку, он ни разу не произнес десяти слов подряд.
– Я его знаю, - заметил секретарь.
– Он немало для вас поработал.
– Все наши знаменитости пробовали себя на нем, - подтвердил Робертс.
– И он все у них перенял. Я знаю, что многих из них он мог бы побить. Но сердце его не лежит к боксу. По-моему, он никогда не любил нашу работу. Так мне кажется.
– Последние месяцы он выступал по разным мелким клубам, - сказал Келли.
– Да. Не знаю, что его заставило. Или, может быть, вдруг ретивое заговорило? Он многих за это время побил. Скорей всего ему нужны деньги: и он неплохо подработал, хотя по его одежде это и незаметно. Странная личность! Никто
В эту минуту прибыл Дэнни Уорд. Это было торжественно обставленное появление. В сопровождении менеджера и тренера он ворвался, как всепобеждающий вихрь добродушия и веселья. Приветствия, шутки, остроты расточались им направо и налево, улыбка находилась для каждого. Такова уж была его манера - правда, не совсем искренняя. Уорд был превосходный актер и добродушие считал наилучшим приемом в игре преуспеяния. По существу, это был осмотрительный, хладнокровный боксер и бизнесмен. Остальное было маской. Те, кто знал его или имел с ним дело, говорили, что - в денежных вопросах этот малый - жох! Он самолично участвовал в обсуждении всех дел, и поговаривали, что его менеджер не более как пешка.
Ривера был иного склада. В жилах его, кроме испанской, текла еще и индейская кровь; он сидел, забившись в угол, молчаливый, неподвижный, и только его черные глаза, перебегая с одного лица на другое, видели решительно все.
– Так вот он!
– сказал Дэнни, окидывая испытующим взглядом своего предполагаемого противника.
– Добрый день, старина!
Глаза Риверы пылали злобой, и на приветствие Дэнни он даже не ответил. Он терпеть не мог всех гринго, но этого ненавидел лютой ненавистью.
– Вот это да!
– шутливо обратился Дэнни к менеджеру.
– Уж не думаете ли вы, что я буду драться с глухонемым?
– Когда смех умолк, он сострил еще раз: - Видно, Лос-Анджелес здорово обеднел, если это - лучшее, что вы могли откопать. Из какого детского сада вы его взяли?
– Он славный малый, Дэнни, верь мне!
– примирительно сказал Робертс.
– И с ним не так легко справиться, как ты думаешь.
– Кроме того, половина билетов уже распродана, - жалобно протянул Келли.
– Придется тебе пойти на это, Дэнни. Ничего лучшего мы сыскать не могли.
Дэнни еще раз окинул Риверу пренебрежительным взглядом и вздохнул.
– Придется мне с ним полегче. А то как бы сразу дух не испустил.
Робертс фыркнул.
– Потише, потише, - осадил Дэнни менеджер.- С неизвестным противником всегда можно нарваться на неприятность.
– Ладно, ладно, я это учту, - улыбнулся Дэнни.- Я готов сначала понянчиться с ним для удовольствия почтеннейшей публики. Как насчет пятнадцати раундов, Келли?.. А потом устроить ему нокаут!
– Идет,- последовал ответ.- Только чтобы публика приняла это за чистую монету.
– Тогда перейдем к делу.
– Дэнни помолчал, мысленно производя подсчет.
– Разумеется, шестьдесят пять процентов валового сбора, как и с Карта. Но делиться будем по-другому. Восемьдесят процентов меня устроят.
– Он обратился к менеджеру: - Подходяще?
Тот одобрительно кивнул.
– Ты понял?
– обратился Келли к Ривере. Ривера покачал головой.
– Так вот слушай, - сказал Келли.
– Общая сумма составит шестьдесят пять процентов со сбора. Ты начинающий, и никто тебя не знает. С Дэнни будете делиться так: восемьдесят процентов ему, двадцать тебе. Это справедливо. Верно ведь, Робертс?