Мелания
Шрифт:
– Какого хера ты это делаешь? – удивляется Микки.
По всему выходит, что она говорит серьезно, и ему это совсем не нравится – в его жизни отродясь ничего не происходит, это какая-то тупая шутка, а если и нет, то не с его хуевым везением в такое ввязываться.
– Малышка заслуживает большего, чем ты можешь ей дать в этом дерьмовом городе, – Линда выдыхает и трет рукой лицо. – Я знала о тебе и Йене, с самого начала, но ничего не говорила. Когда он сбежал, я поняла, что он сделал это из-за тебя, но по-прежнему молчала, потому что считала, что это не мое дело. Но также я знаю, что ты никогда не будешь счастлив здесь, и твоя дочь заслуживает лучшего. Так что ты будешь работать на мою сестру, возьмешь ребенка с собой и дашь ей ее гребаный
Микки молча смотрит на нее. Нет, ему это снится. Этого не может быть, все это слишком нереально, чтобы быть правдой. Да у него сейчас мозг взорвется! Слишком много для одного раза, он просто не может выбрать, о чем думать в первую очередь, так что он продолжает смотреть на нее, ничего не говоря, да ему и нечего сказать – ни одной мысли.
– Мы вернемся к этому разговору завтра, – говорит Линда, как будто все решено и как будто Микки понял, что она имеет в виду. – Я веду мальчишек на футбол, закрой магазин.
Линда переворачивает табличку на двери надписью «Закрыто» наружу, подталкивает сыновей к выходу – дверь закрывается, и только колокольчики звенят им вслед, – оставив Микки в полной растерянности.
Так и есть – он никогда, никогда не думал об этом. Никогда в жизни, он даже не думал, что когда-нибудь уедет из этого района, да и не хотел он этого. Несмотря на все недостатки этого дерьмового места, оно всегда было его домом.
Он тут вырос, знает все правила и законы, часть его исчезнет, если он уедет, а все, что он знает и умеет, может оказаться ненужным на новом месте. Ему придется учиться жить заново.
С другой стороны, Филадельфия. Это просто смешно, обычный город, ничего особенного в сравнении с другими городами, он много раз слышал, что это та еще дыра. Если рассуждать здраво, нет ни одной причины для него хотеть туда переехать. Но! Это чертово место, о котором так много говорила Рэнди. А Линда дает ему шанс отправиться туда, если только не окажется, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой.
Это место, о котором Рэнди рассказывала чертову тучу сказок, единственное место, где ее жизнь не была полным отстоем. И Микки понимает, что дело не в каких-то там достоинствах этого города, а скорее в том, что у нее была пара добрых друзей, поэтому там ей было лучше, чем где-либо еще. Рэнди с таким же успехом могла бы рассказывать о каком-нибудь Зажопинске, в тыщу раз хуже их дыры. Мэнди и Микки, зашуганные ребятишки с глупыми детскими мозгами, все равно представляли бы себе это место каким-то оазисом счастья, подозревая, что им туда никогда не попасть. И если Линда говорит, что он мог бы поехать туда – это возможность для него не только вырваться из своей старой жизни, но и переехать в место, о котором он всегда мечтал. Потому что это единственное место, о котором кто-то сказал ему, что оно стоит мечты.
Микки не в состоянии сейчас думать обо всем этом. Он и не думает, а слушает детское лепетание. Он может справиться с ребенком, с производимым ею шумом, ее распорядком дня и простым набором обязанностей по уходу за ней. О более сложных вещах он подумает позже.
***
Микки заканчивает подсчет выручки, закрывает магазин и идет домой. И позже, держа бутылочку для малышки, он думает. Он избегал этого с тех пор, как вышел из магазина, но, черт побери, ему придется.
Он думает о своей тетке, о сумасшедшем совпадении, ведь Линда предлагает ему двинуть именно в тот город, о котором все время рассказывала Рэнди. И хоть он не верит в судьбу или предназначение, или даже в Бога и прочую херню, но он верит, что никто не должен упускать ни единого шанса в жизни, если уж он появился. Он размышляет, почему не хочет уезжать, о своем районе, о том, кто он есть, и о том, сможет ли он выжить в новом месте, где будут новые порядки, к которым придется приспособиться. А потом он думает о настоящей причине своего страха. О призраках прошлого, которые навещают его здесь, и о том, как он всегда хотел, надеялся, мечтал о том,
Если Микки уедет – он может признаться себе в этом, – он также оставит надежду, что однажды Йен Галлагер вернется домой и упадет прямо в его объятия.
– Что ты об этом думаешь? – спрашивает он девчонку, которая пьет молоко, сидя у него на руках. – Ты хочешь расти здесь?
Она не отвечает, и Микки принимает это как «нет», потому что ребенок уже сейчас кажется ему неглупым, а никто хоть с капелькой мозга не захочет расти в том же месте, что и он.
– Что насчет Йена? – интересуется он, гораздо тише, его голос срывается, он не верит, что действительно произнес это имя вслух. – Стоит нам оставаться здесь, потому что я вроде как надеюсь, что когда-нибудь он вернется и снова захочет быть со мной?
Она смотрит на него, широко открыв глаза, абсолютно не впечатлившись этой картиной.
– Черт, ты права, я не думаю, что это когда-нибудь случится. Мечтать не вредно, да?
Он убирает пустую бутылочку и ждет ответа. Она пускает слюни.
– Да, да, – Микки кидает бутылочку на диван и трет рукой лицо. – Ты хочешь мыться, черт тебя возьми, или нет?
Он знать не знает, откуда ребенок берет правильные ответы. Ему не до этого. Микки все еще пытается научиться формулировать вопросы.
***
Так и получается, что неделю спустя они трогаются в путь. Без шумихи и помпы. Есть только несколько человек, которым Микки должен был сказать, что уезжает. Линда, само собой, но раз она все это устроила, с этим покончено. Его нелегальный источник дохода практически исчез с появлением ребенка, потому что некому было заботиться о ней, пока он будет ездить на разборки. На всякий случай Микки сообщает парочке приятелей, о том, что уезжает из города, но не говорит, куда.
Кроме того, остается Светлана. Она вроде как не расстроена его отъездом, однако берет с него обещание не менять номер сотового, чтобы отправлять ему СМС, если ей придет такая блажь. Микки соглашается; ему нравятся их теперешние отношения. Они не часто общаются, но это неизменно весело, и иногда так хочется, чтобы рядом был кто-то, кто знает всю историю с начала. Настоящего Микки чертового Милковича.
Микки разрешает ей жить в их доме после его отъезда. Игги будет в тюрьме еще полгода, к тому же Микки сомневается, что тот будет против, да и незачем оставлять дом без присмотра на такой долгий срок. Кроме того, он не знает, где она ночует последнее время, и ему будет спокойнее, если у нее будет крыша над головой. Дырявая, протекающая, пережившая неоднократные взрывы при экспериментах с метадоном, но все-таки крыша.
Что касается его собственного переезда, он не сильно заморачивается на эту тему. Через интернет находит квартирку в аренду, в каком-то зажопье, на окраине, зато неподалеку от магазина Линдиной сестры. Загружает в машину пару коробок со своей одеждой, кое-что из оружия, Х-бокс, всю еду, которая есть на кухне, немного памперсов, и девочкины игрушки. Она сидит на переднем сиденье, в своей переноске, смотрит на него с любопытством, пока он все проверяет напоследок, и сосет пустышку, как ни в чем не бывало. Наконец, он садится в машину, и они отправляются в путь.
========== Часть 6 ==========
Путешествие занимает два дня, и к тому времени, как они прибывают в Филадельфию, Микки сыт им по горло.
Они могли бы доехать в два раза быстрее, однако выяснилось, что маленькие дети и долгие путешествия не очень-то сочетаются друг с другом. Практически невозможно следить за ребенком, пока ведешь машину, кроме того, он всегда ненавидел вождение.
Микки решает, что как только они приедут в Филадельфию, то останутся там оооооочень надолго, и в любом случае, никуда больше не поедут в этой чертовой машине. Скорее всего, он продаст ее на запчасти, а может, плюнет на деньги и подожжет ее, просто чтобы полюбоваться, как она будет гореть. Микки очень, очень сильно ненавидит вождение.