Шрифт:
Иллюстрация на обложке Алексея Дурасова
Подмерзшая дорога вела к подножию горного массива, тающего в пепельно-серых облаках. По обеим сторонам от усыпанной щебнем грунтовки не росли, а буквально торчали из блестящего снега чуть заледеневшие деревья и бесформенные коряги, напоминавшие уродливых мифических чудовищ. На одной из таких коряг устроился довольно крупный, хотя и совсем еще молодой орел-могильник и с присущим его сородичам величием осматривал
Когда из-за поворота раздался гул, орел встрепенулся, прислушался, после чего взмахнул своими огромными крыльями и воспарил к вершине. Гул усилился, и вскоре из тумана показались два мотоцикла с установленными на них пулеметами, крытый внедорожник «Кюбельваген» и забрызганный грязью тентованный грузовик с «балочными крестами» по бокам. Колонна двигалась медленно, ползла по промерзшему грунту, точно змея. Орел тоже не спешил, но, сделав пару кругов над лесом, как-то внезапно исчез, скрывшись в облаках, а тем временем из дымки вырвалось пронзительное и режущее ухо воронье карканье.
Когда колонна подъехала к развилке и остановилась у оврага, из грузовика тут же стали выпрыгивать солдаты в шинелях цвета хаки и зеленовато-бурых беретах с эмблемами румынских горных стрелков. Высокий пожилой капрал с густыми усами и крючковатым носом, размахивая руками, отдал приказ на румынском; солдаты – их было семеро – выстроились в шеренгу и взяли равнение на двух вышедших из внедорожника немецких офицеров.
Старший – седовласый майор с тонкими усиками и пристальным немигающим взглядом – придирчиво осмотрел румынских стрелков, недовольно поморщился, но, видимо, не желая лишний раз утруждать себя гневными криками и поучать подчиненное ему подразделение союзников, с надменным видом промолчал. Вместо этого майор, словно забыв про вытянувшихся в струнку солдат, небрежно посмотрел на небо и сквозь зубы тихо процедил:
– Стервятники собираются на пир!
Второй офицер – совсем еще молодой обер-лейтенант вермахта – с узким бледным лицом и белесыми глазами вздрогнул и тут же, нахмурившись, уточнил:
– Простите, герр майор, что вы имеете в виду?
Майор, который, еще сидя в кабине машины, успел рассмотреть парящего в небе орла, прежде чем тот скрылся в туманной дымке, все так же тихо продолжил:
– Я говорю, что стервятники чувствуют поживу! Скоро они ее обязательно получат! Да-да… они получат свежее мясо, и, к нашему счастью, в качестве угощения для всех окрестных пернатых хищников сегодня выступим не мы. Сегодня не мы… – майор сделал ударение на последнем слове, – а вот завтра… – Он снял фуражку, вытер вспотевший лоб платком и снова нацепил головной убор на место. – Завтра все может измениться…
– Вы имеете в виду то, что русские наступают? – уточнил обер-лейтенант.
– Я имею в виду то, что в ближайшие несколько дней русские войдут в город, а к концу года, возможно… и вовсе вышвырнут нас с Кавказа, а что будет потом… Что будет потом, страшно даже предположить. – Майор скривил губы и тяжело вздохнул.
Обер-лейтенант, покашляв в кулак, решил не углубляться в неприятную тему и постарался сменить ее:
– Прикажете начинать?
– Начинайте! Пора кончать с этим вопросом, у нас осталось не так уж и много времени!
Обер-лейтенант что-то крикнул румынскому капралу на немецком языке. Тот перевел команду на родной язык, и четверо стоящих возле грузовика солдат запрыгнули в кузов и выволокли оттуда трех окровавленных и обессиленных мужчин и худощавую девушку в разодранном платье. Пленных
Самому старшему из приговоренных было не больше тридцати. Он был высок, бледен, его глаза горели праведным гневом. Второй, с разбитым до крови лицом, был немного моложе и тоже не выглядел испуганным. Третий, почти мальчишка, белобрысый и конопатый, казался безучастным и то и дело моргал глазами. Девушка стояла, расправив плечи, гневно взирала на своих палачей и напевала себе под нос какую-то песню. Румынские вояки отошли в сторону. Седовласый майор пересчитал по пальцам стрелков, назначенных в качестве расстрельной команды, и снова нахмурил брови:
– Один, два, три, четыре, пять… Черт возьми! О чем вы только думали? Ральф!!! – рявкнул на обер-лейтенанта майор, тот встрепенулся.
– Что не так?
– Их только семеро, а значит, нужен еще один! Я хочу, чтобы этих красных свиней расстреливали как минимум восемь человек. На каждого по две пули. Пусть этот румынский капрал встанет в строй и возьмет винтовку!
Обер-лейтенант улыбнулся:
– Кто же тогда даст команду «Огонь!»?
Майор тихо выругался.
– Ты, Ральф! Кто же еще?
Обер-лейтенант изменился в лице, сглотнул и нервно закусил губу.
– Может, лучше мы поручим это кому-нибудь из наших?
Он кивнул в сторону четырех сидевших на мотоциклах немецких солдат. Те, стоявшие по разным сторонам от них и державшие руки на установленных в колясках мотоциклов пулеметах, внимательно следили за тем, что творится вокруг, явно нервничали и не проронили до сих пор ни слова. Подул ветерок, где-то вдалеке раздалась канонада.
– Ты с ума сошел, Ральф! Наши солдаты сейчас должны заниматься своим делом, то есть прикрывать нас. В этих местах полно горных троп, которые местные партизаны знают как свои пять пальцев! А друзья этих подпольщиков, – майор указал на стоявших вдоль оврага пленников, – наверняка не откажутся от возможности освободить своих и пустить нам кровь, если мы не проявим бдительность. Не будь таким чистоплюем, Ральф, или ты не желаешь посчитаться с этим отребьем за едва не взорванный ими мост?
Обер-лейтенант потупился и процедил сквозь зубы:
– Я солдат, и я не хотел бы участвовать в расстреле, тем более что среди них есть женщина!
Майор сжал зубы и процедил:
– Слюнтяй!!! Вот из-за таких, как ты, мы и остановились под Москвой! Застряли под Сталинградом и теперь еще терпим поражение и здесь, на Кавказе! Я всегда был добр к тебе, так как мы были дружны с твоим отцом! Но теперь я не стану миндальничать. Немедленно займи место капрала и отдай приказ…
– Простите, герр майор! Позвольте мне заняться этим большевистским отребьем. – За спиной майора послышалась русская речь, обер-лейтенант и майор обернулись.
Пока шел спор, из легковушки вышел сгорбленный седовласый старик, облаченный в стеганый, местами рваный ватник и шапку-кубанку. Он стоял, чуть согнувшись, и злобно косился на выстроенных возле оврага пленников. Бледное морщинистое лицо, широкие скулы, острый орлиный нос. Он тяжело дышал, руки старика подрагивали.
– Что хочет этот русский? – не без раздражения спросил майор на немецком языке.
Мужчина в кубанке просеменил в сторону обер-лейтенанта и что-то шепнул ему на ухо.
– Я долго буду ждать? Что хочет этот русский? Как там его? Я забыл его имя, – процедил майор сквозь зубы. – Зачем ты вообще приволок его сюда, Ральф?