МЕМУАРЫ

КУНДУХОВ Мусса

По всем данным, оставляя горцев в настоящем положении, не следует верить в будущее их спокойствие, а потому нельзя не смотреть на туземцев и на правительство, как на две воевавшие стороны, стоящие после сражения друг против друга, из коих победившая довольствуется только своею победою, не заключив прочного и выгодного мира с побежденною, а последняя имеет столько еще сил, что может при случае возобновить ожесточенную борьбу.

Поэтому мне кажется, чтобы вывести горцев из настоящего невыгодного положения, водворить в них прочное спокойствие и сделать всех довольными и навсегда верноподданными, не предстоит лучшего способа, как снять станицы 1-го

Владикавказского казачьего полка: Николаевскую и Архонскую, все станицы 2-го Владикавказского казачьего полка, расположенные в Галашках на р. Ассе, и Датыкскую, 1-го Сунженского полка станицы Жанкинскую и Умахан-Юртовскую, основанные также после покорения чеченцев, переселив жителей этих станиц в Кубанскую область взамен предположенного туда переселения из России.

Затем во всех округах приблизительно сравнять наделом землею туземцев с казаками. Туземцы, видя в этом будущее свое благосостояние, обязаны принять на себя издержки переселения и, убедившись, что правительство одинаково печется о них, как и о казаках, убедятся также в бесполезности оружия, необходимого теперь, по их мнению, для защиты от грозящей им опасности.

Не подлежит сомнению также и то, что горцы, увидев себя обеспеченными и помня все несчастья в борьбе с русскими, силу которых они хорошо поняли, никогда не захотят нарушить свое счастливое положение и, не питая более никакой вражды, совершенно предадутся устройству прочного хозяйства на более твердых основаниях. Если же ненависть останется еще в старом поколении, проявления ее не допустит множество новых людей, преданных правительству за счастливое положение своей родины. Новое поколение, живя со всеми удобствами, из прежнего воинственного и полудикого сделается мирным и полезным.

Кроме того, переселение это избавит правительство от огромных издержек, какие назначены на переселение людей из России.

Эта мера не бесполезна будет и в том отношении, что правительство переселит в Кубанскую область совершенно свыкшихся с войною и климатом Владикавказских и Сунженских казаков, которые могут заменить вчетверо большую силу новых переселенцев и, по мере возможности ограничиваясь только этим переселением, правительство не впадет в такую же ошибку в распределении земли в Кубанской области между туземцами и казаками, какая оказалась в Терской области.

Если только предвидится при принесении абадзехами и шапсугами покорности наделить их землею не наравне с казаками, а только по 5 десятин на душу, то они не в состоянии будут существовать, не снискивая себе пропитания грабежом, тем более что при естественном приращении народонаселения не более как через 20 лет из этой земли едва ли достанется на душу более трех или даже двух десятин.

Положительно можно сказать, что с упразднением вышеназванных станиц и наделом достаточного количества земли туземцам в Терской области, прочное спокойствие совершенно водворится.

Народ, боясь вторично и безвозвратно потерять свои земли, будет преследовать беспокойных и злодеев, как врагов своего благополучия.

Если снятие вышеназванных станиц не будет признано возможным, то, по крайней мере, надо оставить за Малкой и за Тереком в запасе свободной земли, куда по мере нужды горцы будут переселяться.

Я высказал выше мое убеждение, что горцы не расстанутся с оружием и настоящими своими мыслями, пока не увидят себя обеспеченными землею.

Убеждение это основано на том, что не найдется ни одного горца, который бы в кругу

своего семейства не горевал о будущности своего потомства, предвидя для него самую жалкую картину и высказывая за это свое неудовольствие на русских.

Поэтому теперь, если солдат или казак заедет к знакомому горцу, в аул, то дети убегают или, оставаясь, смотрят на гостя со страхом. При таких отношениях можно ли ожидать когда-либо сближения горцев с русскими?

Конечно, никогда, если горец с молоком своей матери начинает уже питать вражду и ненависть, а чем дальше он живет и развивается, тем сильнее развиваются в нём и эти чувства вместе с понятиями о своем горестном положении. Потому для обшей пользы необходимо устроить горцев, которые с каждым годом делаются беднее и, не предвидя в будущем ничего утешительного, не могут быть мирными под данными, ибо известно, что нужда и необходимость могут принудить человека к самым отчаянным предприятиям, тогда как удобства жизни, смягчая нравы, побуждают его к сохранению существующего. Кончая записку свою, считаю долгом упомянуть здесь, что не изложить всего, что знаю о настоящем положении горцев, я признавал проступком против долга совести и чести.

Состоящий по кавалерии при Кавказской армии

Генерал-майор Кундухов.

1863 года 25 марта, г. Владикавказ.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Усердно исполняя данные мне поручения, удачно командовал отдельными отрядами и добросовестно управлял краями. При всем том все-таки в глазах многих русских, я был для них чужим: называли меня фанатиком за то, что говорил и писал в пользу справедливости.

2 Степень справедливости этого формального выражения читатель поймет ниже. М.К.

3 Его прогнали навсегда от службы. М.К.

4 Подарки эти состояли из браслетов, серег, перстней и часов с крупными богатыми камнями. М.К.

5 Слово «харам» имеет много значений: все что есть и может быть вредным, запрещенным, отвратительным и грехом. М.К.

6 Вообще у горцев неприлично между равными по происхождению младшему вести разговор, не получивши приказания или разрешения от старшего по летам. М.К.

7 На другой год (в 1844 году) он был убит в Большой Чечне в деле с русскими.

8 Все непокорные горцы в том же году признали сына его Казн Магомета после смерти Шамиля наследником. М.К.

9 Вообще о бывших поенных действиях я ничего не пишу. История их не забудет. М.К.

10 В 1836 году в марте месяце я вышел из Павловского кадетского корпуса, а в 1840 году, т.е. по истечении четырех лет, я был ротмистром, имея ордена Анны 3-й степени, Владимира 4й степени с бантами и Станислава 2-й степени на шее. М.К.

11 Судить уголовным судом убийц, прибывающих к нам с покорностью.

12 Здесь храбрый наиб Ахверди. Магомет сказал Шамилю: «Если мы будем бояться потери в людях, то нам надо оставить войну и покориться гяуру.» М.К.

13 Почти все влиятельные люди очень желали. Но желание их походило на желание труса, который желает быть храбрым, да боится быть убитым. М.К.

14 В видах улучшения народного благосостояния налагали на чеченцев огромные штрафы – со двора по 1-25 руб. – подвергали их телесному наказанию палками; вопреки закону и справедливости, за провинности назначали несоразмерные наказания, и такими тяжкими карами сами готовили их к восстанию.