Мемуары
Шрифт:
Господина Киндлера обязали не публиковать впредь никаких обвинений в мой адрес. В качестве возмещения я получила 10 000 марок, хотя реальный ущерб оценивался мною миллионами, а моральный — и вовсе нельзя было компенсировать.
В моем положении и такой вариант все же значил многое — наконец-то мы с Гельмутом Киндлером зарыли топор войны.
Волнующие дни в Вене
Тревожные вести пришли из Вены. Я недолго радовалась, что мой киноматериал уже не в руках французов. Теперь начался правовой спор между Тирольским земельным правительством и официальными ведомствами в австрийской столице о моем киноимуществе. Мне сообщили,
Вот почему французские чиновники всячески добивались ухода Вюртеле! Этому человеку удалось добраться до перечня всей моей арестованной собственности, составленного французской полицией, а главное — до расписки, в которой указано, когда, где и кому оказалось передано все имущество в 1946 году в Париже. Таким образом, теперь можно было с легкостью выяснить, что исчезло или украдено. Французская сторона теперь не без оснований опасалась притязаний на возмещение убытков со стороны австрийских доверенных лиц. Но сместить в Вене Вюртеле оказалось не так просто: этому воспрепятствовало Тирольское земельное правительство, в свою очередь подавшее иск на обладание моей собственностью, поскольку ее когда-то арестовали именно в Тироле. Так я вновь очутилась между жерновами двух властных группировок.
Исход выборов оказался успешным для действующего правительства Австрийской Народной партии (АНП) [417] — Камитц остался министром. Уже спустя два дня после прибытия в австрийскую столицу мне удалось с ним переговорить. Беседа прошла успешно, к тому времени результаты проверки свидетельств и копии из торговой регистрации подтвердили, что я являлась единственной владелицей кинофирмы, на которой снимались все мои картины. Тем самым французам был окончательно прегражден путь для манипуляций с моими фильмами.
417
АНП (Австрийская народная партия) — одна из двух наиболее крупных австрийских партий. Создана в 1945 г.
Наступило великое мгновение, когда мне наконец разрешили вновь, спустя восемь лет, увидеть свой киноматериал. Я несказанно взволновалась, когда руки коснулись пленки. Вскоре выяснилось, что без моей помощи доверенные лица не смогут разобраться с бесчисленными коробками с фильмами. Речь шла не только о киноматериале «Долины», но и об оригиналах, а также лавандовых копиях олимпийских и горных лент.
С этого времени с утра до ночи я была всецело погружена в сортировку: материал «Долины» находился в ужасном состоянии, отсутствовали качественные копии и треть негативов, разрозненные части имеющейся пленки лежали в пыли и оказались поцарапаны. Требовалось много усилий для их восстановления, а также деньги. Мне самой не удалось бы оплатить ни работу сотрудников, ни аренду монтажных.
Часы приема в разных министерствах оказались чрезвычайно неудобны для одновременного посещения. Приходилось перебегать из одного отдела в другой со своими прошениями. Австрийские чиновники многое обещали, но на поверку мало что выполнили. Наконец, возникла все же некоторая
Весной 1953 года я с тяжелым сердцем решилась продать дом в Далеме, ведь, чтобы двигаться дальше, необходимы были деньги. За это, до войны великолепное, мало обжитое владение в лесистой местности, расположенное на 5000 квадратных километрах и всего лишь в десяти минутах езды на машине от Курфюрстендамм, теперь удалось получить только 30 000 марок, из-за того, что покупатель обязан был предоставить девяти проживавшим там семьям новые квартиры.
Раздобыв деньги, 16 июня 1953 года в Вене я основала фирму «Юнта-фильм-ГмбХ». Австрийским партнером стал мой бывший сотрудник Отто Ланчнер. Но, несмотря на это, мы еще долго не могли начать нормально работать. Требовалось улаживать все большее количество формальностей. Для того чтобы спокойно заключить арендный договор и без помех распоряжаться необходимыми средствами для изготовления фильма, я прибегла к услугам адвоката, консультанта по налогам.
Тем временем четыре мои сотрудницы попытались разыскать в венском копировальном учреждении среди огромного количества материалов важные копии «Долины». Отсутствовали четыре ролика оригиналов — этот почти незаменимый материал так и остался ненайденным. Мне ничего другого не оставалось, как поехать в Париж, чтобы продолжить поиски там. Прежде всего я пришла в «Кино Франции», где мадам Меерсон неожиданно вызвалась мне помочь. Но, просмотрев материалы на нескольких складах, мы ничего так и не обнаружили. Через французское Министерство иностранных дел я установила контакт с месье Луи Понсе, который выразил готовность продолжить поиск во Франции.
Обстоятельства вынудили меня возвратиться в Вену. Здесь между тем был успешно подписан арендный договор, но моему доверенному лицу господину Лорбеку для планомерной работы моей кинофирмы еще оставалось подключить в качестве партнера «Плесснер-фильм» в Куфштейне.
И напротив, радостное известие — в Мюнхене через Вольфа Шварца, знакомого адвоката, занимающегося делами, связанными с кино, заключили благоприятный договор о прокате с «Аллианц-фильмом». Кроме того, «Долине» гарантировал выход на широкий экран и крупный австрийский прокатчик — «Интернационал-фильм».
Теперь наконец я намеревалась приступить к работе. И вновь рядом оказался мой друг Арнольд. В течение недели он оборудовал при студии «АРРИ» великолепную монтажную. Но, прежде чем начался монтаж, опять переживания. Господин Вюртеле, который сделал все возможное, чтобы остаться моим доверенным лицом, неожиданно попытался помешать транспортировке материала в Мюнхен. От имени Тирольского земельного правительства он потребовал: фильм должен монтироваться в Инсбруке, в противном случае господин Вюртеле грозился начать действовать на стороне французов. В последнем яростном сражении между Тиролем и Веной победила, хвала Господу, австрийская столица.
Когда в Мюнхен прибыла первая посылка с пленками фильма, за окном уже стоял сентябрь — и «Аллианц-фильм» назначил премьеру на конец ноября. Все завертелось в бешеном темпе. Вчетвером мы сидели в монтажной, частенько сутками — как и в прежние времена.
Тем временем из Парижа месье Понсе сообщил, что поиск пропавших оригиналов не увенчался успехом. Теперь встала необходимость монтировать новую версию из имеющегося материала — трудная задача. При этом отсутствовали важные блоки, прежде всего эпизод «Засуха», снятый в Испании, — что упрощало сюжет фильма.