Мемуары

Рифеншталь Лени

^{Смертельная схватка между маркизом (Бернхардт Минетги) и пастухом Педро (Франц Эйхсбергер)}

^{С любимым братом Гейнцем}

С

актрисой Джиной Лоллобриджидой в Италии на съемочной площадке фильма с ее участием «Любовь, хлеб и фантазия». 1953 г.

^{Во время беседы с Энди Уорхолом на его предприятии в Нью-Йорке. 1974 г. Застенчивость знаменитого художника меня просто поразила.}

^{У Витторио де Сики. Рим, 1953 г. Он был готов сыграть главную роль в «Красных дьяволах». Этот кинопроект, к сожалению, так и не состоялся.}

< image l:href="#" />

^{В мюнхенском киноказино меня приветствует Жан Маре. Рядом со мной — госпожа Лонни ван Лаак. 1954 г.}

^{С помощью кинокамеры «Аррифлекс» в Тадоро я снимала моих чернокожих друзей. 1974 г. На юге суданской провинции Кордофан они проживают в горах Нуба.}

< image l:href="#" />

^{С 1962 по 1977 г. я много путешествовала по Южному Судану, где общалась со своими друзьями — туземцами из племени нуба, для чего даже выучила их язык.}

^{Юго-восточные нуба. 1975 г.}

^{Во всем мире восхищаются фотографиями их фантастических масок и ритуальных танцев.}

^{На побережье Индийского океана. 1974 г. Подводным плаваньем я начала заниматься в 72 года. С той поры оно стало моим страстным увлечением.}

^{Мой сотрудник Хорст во время киносъемок на Мальдивах. 1983 г.}

^{На острове Бандос мы сняли сенсационное шоу Херварта Фоигтмана с акулами}

^{На мюнхенском бале кинематографистов 2000 г.}

Роберту

Шеферу, руководителю издательства Листа, я благодарна за появление моих четырех фотоальбомов.

^{После окончания войны. Осень 1945 г. Тогда мне удалось провести несколько дней со своим мужем Петером Якобом в Кицбюэле в доме Зеебихлей. Мы находились под домашним арестом по решению французских оккупационных властей.}

^{С моей самоотверженной помощницей Ханни. Вместе нам удалось выстоять в трудные послевоенные годы.}

Деньги из Нью-Йорка так и не поступили. Что оставалось делать? Покупать все в долг? Лишь незадолго до отъезда машин я получила спасительную телеграмму:

«Договор заключен. В пути 10 000 долларов. Письмо последует.

Гарднер».

Радость длилась всего несколько часов. Другая телеграмма чрезвычайно удручила меня. В ней содержался отказ от участия в экспедиции оператора Хольштера, сотрудничавшего со мной в Африке при съемках «Черного груза», а теперь, к сожалению, заболевшего в Индонезии желтухой. Найти столь ценному сотруднику замену за короткое время было невозможно.

В это непростое время я познакомилась с юношей, которому впоследствии за многое была благодарна. С тех пор нас связывает дружба. Ули Зоммерлат, молодой студент-медик, приходил на помощь экспедиции в любое свободное время.

Мои спутники должны были отправиться без меня. У меня оставалось еще слишком много дел, главное из которых — найти оператора. Договорились встретиться в Хартуме.

Двадцать пятого октября 1964 года последние ящики погрузили в автобусы. Наступил час прощания. Я обняла Вальтера и Дитера, и под проливным дождем оба «фольксвагена» покинули двор моего дома на Тенгштрассе. Мы с Ули махали им вслед, пока уехавшие не скрылись из виду.

Усталые, но довольные, что все успели, мы с Ули поднялись в мою квартиру. Тут-то по радио и сообщили страшные новости из Африки: в Судане разразилась революция, смещено все правительство, а его члены арестованы. Только подумать — среди них находились мои знакомые и друзья, на чью помощь я так рассчитывала… Мой друг тоже заметно расстроился.

В подобных обстоятельствах наша затея с экспедицией показалась мне бесперспективной. Увы, я знала, что такое Судан. Даже в нормальных обстоятельствах поездка по этой стране была сопряжена со многими трудностями… Сразу же все отменить, остановить машины — вот какая мысль первой пришла мне в голову. А если Вальтер и Дитер не сумеют даже приземлиться в суданском аэропорту? Машины сожгут, водителей арестуют… Риск слишком велик. Но и ждать, когда беспорядки прекратятся, мы тоже не могли себе позволить…

Ули сразу же попытался связаться с посольством. Никто не ответил. Я позвонила суданским знакомым и осведомленным друзьям в Германии, никто не мог сказать практически ничего. Затем мы связались с аэропортом и узнали, что воздушное сообщение с Хартумом прекращено на неопределенное время. Ули обратился даже в агентство прессы, но и там знали не больше, чем мы. Вскоре выяснилось: никакой информации пока нет, никто не знает, возможно ли вообще добраться до Судана.

Так как же быть с нашими машинами? Мы позвонили в Геную капитану нашего корабля. Не смог бы он в случае отмены морского плавания привезти наших людей с собой обратно? Он отказался, все места были зарезервированы заранее. Если к моменту прибытия корабля в Порт-Судан с революцией еще не будет покончено, выгружать автобусы ни в коем случае нельзя — слишком велика опасность ареста… Капитан, правда, предложил в этом случае взять Вальтера и Дитера вместе с «фольксвагенами» с собой до следующей гавани в эфиопском Массауа, но дальше — нет.