Мемуары
Шрифт:
Такой низости я не ожидала. Фанк также был вне себя. На киностудии УФА этот отзыв произвел эффект разорвавшейся бомбы. Хотя большинство журналистов написали панегирики и фильм приносил большие сборы, статья весьма авторитетного критика посеяла у руководства киностудии недоверие к Фанку и ко мне. Дело зашло настолько далеко, что УФА готова была расторгнуть недавно подписанный договор. Теперь руководство студии не хотело вкладывать деньги в наш новый проект. Смета «Зимней сказки» была столь же высокой, как и смета «Метрополиса», самого дорогого фильма, какой доселе выпустила УФА. Поэтому Фанка попросили написать новый, более дешевый сценарий, который должен был бы обойтись максимум в половину прежней суммы.
После того как Фанк преодолел первый шок и утешился рекордными сборами «Святой горы», он удивительно быстро написал новый сценарий под заглавием «Большой прыжок». Тема его была в некотором роде противоположностью
«Большой прыжок»
Перед тем как дать ответ Фанку, соглашусь ли я играть в его новом фильме главную женскую роль, мне было необходимо теперь окончательно и очень быстро сделать выбор: танец или кино. Одно из самых трудных решений, какое мне когда-либо приходилось принимать. Я выбрала кино и подписала договор.
А что танец? Несчастный случай и длительный перерыв все-таки отбросили меня очень далеко, и в свои двадцать четыре я считала себя уже слишком старой, чтобы наверстать два потерянных года. Это соображение сыграло решающую роль. Вот как мы рассуждали в то время о молодости и старости.
Пока Фанк готовил новый проект, я сняла в берлинском районе Вильмерсдорф трехкомнатную квартиру в новом доме. На шестом этаже с садом на крыше и большой студией, где можно было танцевать. Какое счастье — собственная квартира! Радость была несколько омрачена тем, что квартиру на этом же этаже снял Гарри Зокаль, который все еще надеялся на восстановление отношений. Он стал получать такое удовольствие от съемок, что даже основал собственную фирму и выпустил несколько фильмов. Самыми знаменитыми из них были «Голем» [101] с Паулем Вегенером [102] и «Студент из Праги» с Дагни Сервэс, [103] Вернером Крауссом [104] и Конрадом Фейдтом. [105]
101
«Голем» (1914) — фильм, в котором Пауль Вегенер выступил в роли актера и режиссера.
102
Вегенер Пауль (1874–1948) — немецкий актер театра и кино, а также кинорежиссер. Участвовал в фильмах: «Пражский студент» (1912), «Ткачи» (1927), «Сильнее любви» (1936), «Великий мандарин» (1947). С 1906 по 1913 г. играл в Немецком театре, во времена нацизма — у Г. Георге в Шиллер-театре и у Г. Грюндгенса в Государственном театре. Снимался в национал-социалистических лентах «Великий король» (1942) и «Кольберг» (1945). Известный критик Г. Иеринг высоко оценивал его «крупные характеры» — Эдипа, Франца Моора, Яго, Олоферна, Глостера.
103
Сервэс Дагни (1897–1961) — немецкая актриса театра и кино, дочь критика Ф. Сервэса. Снялась более чем в 60 фильмах, в том числе у таких режиссеров, как П. Лени в «Дневнике доктора Харта» (1916), Э. Любича в «Жене фараона» (1922; с Э. Яннингсом), Э. Эмо в «Кукольной фее» (1936), Г. Майша в драме «Фридрих Шиллер: Триумф гения» (1940; с X. Каспаром и Г. Георге), Ф. Харлана в «Золотом городе» (1942). Начиная с 50-х годов снималась в Австрии.
104
Краус Вернер (1884–1959) — немецкий актер, по рекомендации А. Моисси принятый М. Рейнхардтом в 1913 г. в Немецкий театр, где сыграл маркиза фон Кайта, Агамемнона, Полония, Шейлока, Юлия Цезаря, Франца Моора, Маттиаса Клаузена. «Прототип нового актера» эпохи экспрессионизма. В кино прославился в роли доктора Калигари в фильме Р. Вине «Кабинет доктора Калигари» (1920). В 1934 г. получил титул Государственного актера. Сыграл Шейлока с антисемитским подтекстом в Бургтеатре, снялся в картине «Еврей Зюсс» Ф. Харлана, за участие в котором после войны был лишен права на публичные выступления. С 1948 г. и до смерти играл в Бургтеатре.
105
Фейдт
В «Большом прыжке» главную роль должен был исполнять кинооператор Фанка Шнеебергер. Он отбивался от нее руками и ногами, но никто, кроме него, не смог бы выполнить придуманные Фанком сложные акробатические трюки. Шнеебергеру пришлось пожертвовать собой.
С ума сойти, чего только ни хотели от бедной Снежной Блохи! В надутом резиновом костюме, какого требовала его забавная роль, он должен был демонстрировать труднейшие спуски с гор на лыжах, прыгать через крутые склоны и хижины, притворяясь, будто совсем не умеет кататься. Когда после ежедневных съемок он снимал резиновый костюм, от несчастного Шнеебергера валил пар, как от скаковой лошади. Хотя он и был довольно сухощавым, но похудел еще на восемь килограммов.
Несмотря на сильную напряженность в отношениях между Фанком и Тренкером, у них была совместная работа — на сей раз последняя. Я попросила Фанка дать ему хоть какую-нибудь роль. Фанк был необидчив и поручил ему сыграть крестьянского парня. Тренкер будто рожден был для этой роли.
Съемки лыжных сцен мы начинали на Арльберге, когда же снег стаял, перебрались выше в горы, вплоть до Цюрса. Там мы снимали до тех пор, пока на лугах сквозь снег не стали пробиваться крокусы. Теперь настал черед летних съемок.
Фанк переехал из Фрайбурга в Берлин и снял на Кайзердамм, всего в нескольких минутах ходьбы от моей квартиры, красивую виллу с садом. Здесь он устроил монтажную, которая совсем не походила на те, какими мы пользовались прежде. У стен стояли рамы с большими освещаемыми опаловыми стеклами, сквозь которые удобно было просматривать висящие на них многочисленные кинопленки — это очень облегчало работу. Позднее я переняла эту систему, что очень помогло при монтаже собственных фильмов.
Однажды Фанк сказал: «Лени, пока я буду монтировать зимние пленки, ты поедешь с нашим лучшим альпинистом и лыжником Блохой в Доломитовые Альпы обучаться скалолазанию. Согласна?»
Еще бы мне не согласиться. Я давно уже дружила со Снежной Блохой, а с началом съемок на Арльберге дружба переросла в любовь. Мы стали неразлучными. Фанку и Зокалю пришлось смириться с этим.
Тем не менее Фанк продолжал писать мне любовные письма, а для студии танца прислал концертный рояль. Мне казалось, что ни Фанк, ни Зокаль не верили в продолжительность наших со Шнеебергером отношений. Какое заблуждение! Но это выяснилось позже.
При прощании Фанк сказал мне:
— Прежде всего ты должна научиться лазать по скалам босиком, как то предусмотрено ролью.
Наш режиссер, несмотря на свою кротость, не терпел возражений.
В Доломитовых Альпах транспортным средством нам служил «Мотогуцци» — мотоцикл с коляской. Мы оба были закаленными спортсменами, и поездка доставила огромное удовольствие. Если не считать небольшого происшествия: когда мы съезжали с Карерского перевала, отсоединилась коляска и покатила вниз по горной дороге. К счастью, все закончилось нестрашно, я всего лишь опрокинулась в канаву.
В качестве отправной точки для упражнений в скалолазании мы выбрали хижину в седловине Зелла. Перед Лангкофелем [106] лежали каменные глыбы разной величины. Я с увлечением начала взбираться на скалы, поначалу в ботинках. Это не только доставляло мне большое удовольствие, но и давалось так легко, будто я этим занималась с незапамятных пор. Благодаря танцевальным тренировкам у меня выработалось чувство равновесия, а танцы на пуантах сделали сильными мышцы ног. Снежная Блоха был настолько доволен моими успехами, что предложил попытаться совершить настоящую скалолазную экскурсию. Для этого он выбрал башни Вайолетты.
106
Лангкофель — гора в Доломитовых Альпах в Италии (современное название: Сассо-Лунго; 3181 м).
Когда я уже стояла у скалы, мне показалось немыслимым взобраться наверх по высоким отвесным граням. В крайнем смущении я увидела наверху, на кромке Деллаго, двух человек, казавшихся крохотными как муравьи. Снизу зрелище это внушало ужас, но Снежная Блоха не дал мне долго размышлять — обвязал канатом, и через несколько минут я уже стояла на скале. Вначале мне не хотелось смотреть вниз, но камень был шероховатым, давал возможность для упора, и взбираться вверх оказалось не так уж трудно, как представлялось.