Шрифт:
Менхэмский дневник
20 декабря
Эльза наконец-то уснула, привыкнув к воющему за окном ветру. Но сон ее тревожный, она то и дело вздрагивает во сне...
Придется потерпеть, милая, те крестьяне еще долго будут преследовать нас в кошмарах.
Надеюсь, этот старый особняк, похожий на брошенный великаном камень, надолго сможет скрыть нас от посторонних глаз.
Я ожидала увидеть полусгнивший дом, пронизываемый ветром, когда мы приехали сегодня утором в крошечный городок Менхэм.
Тряская почтовая карета остановилась около каменного двухэтажного особняка, увитого плющом и шиповником. Железный кованый забор, казалось, раздирали ветви вьющихся роз, почти полностью скрывших узор, созданный кузнецом. Выпавший вчера снег растаял, и без его покрова дом выглядел мрачным...
Неприветливым...
Я усмехнулась и подхватила чемоданы. От радушных встреч мы давно отвыкли, дом, не стоит пытаться испугать нас своей угрюмостью.
Внутри особняк скрывал просторный холл, гостиную с большим камином, три спальни, маленькую библиотеку и столовую. У черного входа располагалась кухня. И еще чердак, пока не разведанный нами.
Эльза обежала весь дом за несколько минут, заглядывая в каждую попадающуюся ей на пути комнату.
– Нора, - произнесла она, подняв на меня свои янтарные глаза.
– у нас же нет столько денег, чтобы жить в таком доме!
Я присела перед сестрой и провела рукой по ее взлохмаченным волосам, шляпка с вуалью сбилась и теперь висела на лентах за спиной.
– Человек, который сдал нам этот дом, сказал, что здесь никто не хотел жить...
– Почему?
– Местные считают, что дом проклят бывшей хозяйкой, дух которой до сих пор не покинул это место.
Эльза оглядела коридор и направилась к лестнице, ведущей на чердак.
– Проклятый дом...
– пробормотала сестра.
– Что ж, тогда он нам подходит...
Я на мгновенье прикрыла глаза.
Бедная моя девочка!
23 декабря
Мы достаточно быстро привели дом в порядок. Сколько раз нам приходилось возрождать к жизни старые дома? Я уже давно сбилась со счета.
Но этот дом отличался от предыдущих, дававших нам кров. Построенный достаточно давно, он не рассыпался, да и вряд ли когда рассыплется. Дом был просто брошенным...
...и обиженным на это...
Признаться, особняк был для нас большим. Одна из спален пустовала, как и столовая, а в гостиную мы заходили редко.
Сестры Уолдер не принимают гостей.
Никогда.
И пришедшим нанести нам визит соседям я просто не открыла дверь.
Приходили несколько супружеских пар, две пожилые женщины, с одной из них была молодая девушка, наверное, дочь...
Они долго стучали в массивную дубовую дверь, но никто не вышел их встретить...
Эльза сидела как мышь в своей комнате, а я стояла в холле, прижав руки к груди и не сводя с двери взгляда.
"Уходите!"
"Уходите!"
"Прочь!"
Я беззвучно шептала эти слова, надеясь, что они проникнут в сознание пришедших и уведут их
Желательно, навсегда.
30 декабря
По улице снуют прохожие со связками, коробками, бегают смеющиеся дети. Даже кареты стали проезжать чаще, не одна в день, как раньше.
Эльза топчется у окна, не смея выглянуть за штору. Напротив нашего дома расположен белый особняк, в окнах которого мерцают праздничные огни. И я замечаю, какой взгляд дарит этим огням моя сестра.
"Почему?" - словно говорят ее нахмурившиеся на мгновение брови, а затем она видит мужчину в костюме доброго старика, и ее глаза загораются детским восторгом.
Эльза уже давно не задает мне этого вопроса. Ей дали на него ответ наши побеги из предыдущих домов, два из которых закончились пожаром, наш страх в дешевых гостиницах, наши попытки спрятаться от мира.
Нет, не от мира. От людей.
2 января
Было тихое утро с сыплющимся с неба снегом, когда я заметила на улице мистера Морриса.
Он степенно шел к нашему дому, опираясь на элегантную трость из эбенового дерева с круглым навершием. Вот ему на пути встретилась знакомая дама, он приподнимает шляпу, с улыбкой, но отрывисто здоровается, словно не произносит, а бросает приветствие, которое тут же утопает в его седой бороде...
– К нам идет мистер Моррис.
– говорю я Эльзе.
Сестра послушно сползает с кресла и уходит в свою комнату.
Я знаю, что она будет делать, хотя Эльза пытается скрывать это от меня. Следуя обещанию, она не издаст ни звука, но ляжет на колючий толстый ковер, приложит ухо к полу и будет стараться расслышать голос нашего гостя. А потом занесет его в копилку голосов, которая есть в ее памяти:
"Мистер Моррис - степенная, неторопливая манера говорить, успокаивающий голос, как отдаленный шум глубокой реки..."
Дети собирают редкости.
Моя сестра собирает голоса.
3 января
Мистер Моррис пробыл у нас едва ли полчаса. Будучи поверенным лицом хозяина дома, он поинтересовался моим мнением о предоставленном особняке, условиях аренды и тому подобном...
Знал бы он, в каких домах мне приходилось растапливать камины. Когда во время дождя вода стекала по стенам, уходя в подвал, а тепло горящих поленьев выносилось сквозняками из щелей под оконными рамами.
Нет, мистер Моррис, в том степенном, комфортном мире, принадлежащем Вам, подобному нет места. Как нет места и мне с моей сестрой, которая сейчас разбирает Ваш голос по нотам...
Я поблагодарила поверенного, заверив, что условиями и размером арендной платы более чем довольна.
Наши скудные доходы с процентов не позволяли и мечтать, что когда-то нам удастся скрыться от мира не в жалкой лачуге, а в комфортном особняке.
– Я говорил Вам, что мистер Эдмар долгое время не мог сдать дом никому из местных из-за глупых слухов, - произнес поверенный.
– но, я надеюсь, Вас нечто подобное не пугает?
– мистер Моррис внимательно посмотрел на меня.