Мент поганый
Шрифт:
В кафе было чистенько и уютно, Гуров заглянул в меню, увидел цены и, прежде чем заказать, пересчитал наличность. Поскольку за свой короткий «отдых» в загородной резиденции он не заплатил ни копейки, то денег было достаточно. Он съел крохотную тарелку борща, кусочек мяса с затейливым гарниром, пригубил довольно скверный кофе и начал рассуждать.
Романов успеть не мог, и это люди не его. Они не могли прицепиться от штаб-квартиры Корпорации, следовательно, «вели» «Мерседес» от дома отдыха, значит, либо комитет, либо родная милиция. Контрразведка
Организация называлась по-разному: ВЧК, НКВД, МГБ, КГБ, но последовательно семьдесят с лишним лет занималась одним и тем же: обучала и сажала, в результате вырастила профессиональных «наблюдателей» и «следопытов». Нет, к кагэбистам можно относиться по-разному, но следить они умеют. Парни, которые сидят в черной «Волге», даже не удосужились закамуфлировать машину под частника или такси, они из родной конюшни Гурова. Придя к такому печальному выводу, сыщик расстроился и заказал вторую чашку кофе.
Что означают эти игры на лужайке? Вспомнился молодой генерал, который приехал ночью неизвестно зачем и просил «что-нибудь для рапорта». Обычная ведомственная возня? А кто эти генералы, из какого управления? Старая площадь пристраивала своих людей на теплые местечки. Раньше МВД было для них любимым отстойником, но сегодня милиция место не теплое, а горячее, сгоришь без дыма и огня. Можно предположить, что от Гурова ждут результата и хотят принести добычу своими руками. Позвонить Орлову, пусть пришлет за ним машину?
Гуров взглянул на буфетную стойку, на которой стоял белый аппарат. Но он не знал, какова ценность дискет, лежащих у него в кармане, поднимет шум и выложит на стол пустышку, а возможно, и кусок дерьма. Главное другое, почему генералы чужого управления знают о его задании? В конторе не принято на доске объявлений, рядом с приглашением получить талончики на табак, сообщать о секретных заданиях.
Все не так просто, думал сыщик, оглядывая кафешку и прикидывая, есть ли тут черный ход. От утренних генералов и грязной наглой «Волги» сильно воняет. «Вы, коллеги, ничего от меня не получите, пока я не рассмотрю, что добыл».
Пока сыщик беседовал сам с собой, «охотники» вели переговоры с руководством.
– Что-то он валяет дурака, товарищ генерал, болтается по городу, никому не звонит.
– Может, он вас засек? – Генерал помедлил. – Не важно, суньте ему в зубы какую-нибудь легенду и доставьте сюда. Я для молодчика не авторитет, сошлитесь на распоряжение министра.
– Товарищ генерал, товарищ генерал, – торопливо заговорили из машины, – а чего там, по адресу? Бледнолицего взяли?
– Дерьмо, оказал сопротивление, получил пулю, – раздраженно
Гуров расплатился, зашел в туалет, запасной двери не попадалось, если даже она и существует, видимо, надо пройти через кухню. «Много чести для этих щенков, чтобы я от них убегал и прятался», – решил сыщик. Он вышел на улицу, улыбаясь, так как представил себе ситуацию, в которой окажутся чуть погодя его преследователи: он решил дойти до площади Белорусского вокзала и свернуть налево, к метро, а у «Волги» будет поворот только направо. Сыщик не успел досмотреть юморную картинку, как, пронзительно сигналя, нарушая правила, задом, так как движение по Брестской было односторонним, к тротуару подлетела знакомая «Волга», и из нее выскочил широкоплечий парень лет тридцати.
– Нарушаем, хорошо гаишник отсутствует. – Он улыбался, казалось, за ушами треснет. – Товарищ полковник, мы, ваши ангелы-телохранители, только что получили приказ доставить вас в министерство. Вас ждет министр.
– Ну, если сам министр, лично…
Гуров оглядывал парня с любопытством, отметил, что коллега стоит плохо, непрофессионально, его легко вырубить, против движения «Волга» не пойдет, подумал сыщик, но избрал другое продолжение и рявкнул:
– А ты кто такой?
– Товарищ полковник, я старший…
– Не брызгай слюной, старший, – перебил Гуров, – предъяви документы.
Парень явно обиделся, вынул удостоверение, показал, сыщик выхватил вишневую книжечку.
– Так ты дворнику будешь представляться. – Гуров заметил, что из машины хочет вылезти напарник, ногой захлопнул дверцу, брякнул: – Сидеть! – И внаглую переложил пистолет в наружный карман пиджака.
Из кафе никто не выходил, люди толкались на другой стороне улицы, у Дома кино, так что спектакль проходил без зрителей, разве кто мельком глянул из проезжавшей машины.
– Так, Карякин, значит?
Гуров смотрел на парня, сравнивал с фотографией в удостоверении, даже помял корочки, пытаясь удостовериться в их подлинности. Сыщик, разыгрывая пролог к задуманному спектаклю, вернул удостоверение нехотя, постучал в стекло «Волги», распахнул дверцу, так же тщательно проверил документы напарника, оказавшегося капитаном Дроловым, затем упал на заднее сиденье и облегченно сказал:
– Ну, здравствуйте, парни. Извините, коли обидел, но береженого бог бережет.
Оперативников предупредили, что полковник мужик с норовом, может заартачиться, и они обрадовались, что вопрос разрешился столь быстро.
– Товарищ полковник, мы понимаем, – сказал Дролов, сидевший на переднем сиденье.
– Сейчас такие фармазоны встречаются, – поддержал товарища сидевший рядом с Гуровым Карякин. – Любую ксиву изготовят. Так что вы нам, Лев Иванович, не обиду нанесли, а урок преподали. – Оперативник устроился поудобнее и скомандовал: – Володя, домой!
Водитель свернул на Васильевскую, выехал на улицу Горького. Гуров быстро сказал: