Мент
Шрифт:
– Давай посидим… Мне что-то нехорошо…
– Давай. – Андрей подхватил ее под руку и осторожно усадил на скамейку.
И Настя, сверкая сухими глазами, заговорила. Заговорила об Альке. Стала вспоминать всякие милые подробности из ее детства, как Алька впервые пошла в школу, какие у них были чудесные ровные отношения.
За свою жизнь Андрей видел много смертей. На его глазах умирали враги и друзья, сраженные пулями и осколками мин. Но все они были солдатами и знали, что рано или поздно с ними это может случиться. Знали и все равно
«Сволочь, – мысленно повторял Андрей, закуривая новую сигарету. – Сволочь, подонок, извращенец и кретин…»
В этот момент прямо над ухом прозвучал подчеркнуто вежливый мужской голос:
– Майор Парамонов. Это я вам звонил…
Андрей был настолько погружен в свои мысли, что не сразу заметил майора. Лишь когда тот заговорил, вздрогнул и повернулся к нему. Однако Парамонов открыто проигнорировал его. Он смотрел только на Настю. Смотрел долгим немигающим взглядом, в котором Андрей не заметил ни капли сострадания.
– Как вы себя чувствуете? – сухо поинтересовался Парамонов. – Врач не нужен?
– Нет, – едва слышно ответила Настя.
– Вы не против, если я задам вам несколько вопросов?.. Не здесь, конечно, а там, где вам будет удобно. К примеру, у вас дома. Я на машине, так что подвезу, куда скажете… Но если вы себя неважно чувствуете, мы перенесем разговор на завтра.
Настя молча выслушала Парамонова, а затем перевела взгляд на Андрея. Андрей видел, что ей сейчас не хочется говорить об Альке с посторонним человеком. Тем более у себя дома. Он прекрасно понимал, что Настя предпочла бы уехать к себе, зарыться лицом в подушку и выплакать свое горе. Но, будучи женщиной законопослушной, она знала, что без ее показаний следствие не сдвинется с мертвой точки. Тем не менее принять самостоятельное решение не могла. Поэтому и смотрела на него.
– Поезжай, – кивнул Андрей. – И ни о чем не волнуйся. Все хлопоты о похоронах я возьму на себя.
– Семен, проводи Настасью Петровну к моей машине, – прежним официально-суховатым тоном приказал Парамонов крепкому пареньку, все это время стоявшему неподалеку. И вдруг безо всякой подготовки предложил: – Может, перекурим?
– Можно, – с готовностью кивнул Андрей.
Они присели на лавочку, Парамонов достал свои сигареты, щелкнул зажигалкой и поднес ему огонек. Андрей выпустил в сторону струйку дыма, искоса поглядывая на сидящего рядом майора.
Парамонов был высок, сутул, неразговорчив. Такие люди внушают уверенность, от них так и прет профессионализмом, а что такое настоящий профессионализм, Андрей знал не понаслышке.
– Вы были хорошо знакомы с потерпевшей? – спросил Парамонов.
– Совсем незнаком, – признался Андрей. – Алевтина – племянница моего друга Ивана Дорофеева.
– А Настасью Петровну давно знаете?
– Со
– Значит, вы – москвич? – с едва уловимым пренебрежением проговорил Парамонов.
– Да. – Андрей решил не сообщать о том, что работает в милиции. Ведь вряд ли Парамонов стал бы доброжелательнее, если бы узнал еще и о том, что перед ним такой же мент, как и он, но только московский.
После ответов Андрея интерес в глазах Парамонова сразу пропал.
– Что ж, выходит, вы не знаете ни мать, ни дочь и оказались в нашем городе совершенно случайно. А мне нужен человек, который бы мог рассказать о привычках потерпевшей, о репутации в школе, о том, чем она занималась в свободное время. Мне нужно знать, были ли у нее враги, употребляла ли она наркотики, алкоголь.
– Наркотики?! – искренне возмутился Андрей, вспомнив Алькину фотографию. – Да вы шутите! А что касается друзей, то об этом вам стоит поговорить с Настей. Ваня рассказывал, что у них были доверительные отношения.
На губах Парамонова появилась саркастическая улыбка.
– Современная молодежь не доверяет свои секреты даже самым близким друзьям. Тем более – матери.
– Из всех правил бывают исключения, – возразил Андрей.
– Потанина не была исключением. Я в этом уверен.
– На что вы намекаете?
– На результаты экспертизы. На факты, от которых невозможно отмахнуться. Вам, как постороннему человеку, я могу сказать, что потерпевшая не была пай-девочкой. Она употребляла наркотики достаточно регулярно и спала с мужчинами, как минимум, последние два года. И скорее всего не для собственного удовольствия, а чтобы заработать на карманные расходы.
Кровь бросилась в лицо Андрею – да как он посмел, этот сыщик с Литейного, говорить такое о племяннице Дорофеева! Как он рискнул объявлять ее проституткой?
– Вы бывали когда-нибудь на Невском? – тем временем продолжил Парамонов. – Нет? А мне приходилось. По долгу службы, разумеется. Там, бесстыдно оголив колени, стоят молоденькие девчонки. Стоят, курят, вот как мы сейчас, и ждут, когда какой-нибудь старый маразматик польстится на их прелести…
– Но при чем здесь Алька? Думаете, она тоже бывала на Невском?
– У нас есть неопровержимые доказательства, что убийство Потаниной – дело рук Мясника. Может быть, слыхали об этом извращенце?
Андрей покачал головой:
– Не слыхал.
– Ах да, вы же не местный… Так вот, Мясник убивает только тех девушек, которые занимаются проституцией.
– Но это не дает вам права причислять Алевтину Потанину к… вышеупомянутой категории. – Андрей чувствовал, что заводится, но был уже не в силах остановиться. – Чем читать мне лекции о нравственности молодежи, не лучше ли вам заняться поиском настоящих убийц. Проще всего все нераскрытые дела свалить на некоего маньяка. Или в Питере так принято работать?