Менталист
Шрифт:
Так или иначе, Мина оставалась к нему холодна.
Но сегодня она умудрилась разозлить Рубена еще больше. Сейчас Мина стояла у доски, что-то писала и крепила магнитами какие-то снимки. В темно-синих джинсах, красном пуловере, из-под которого выглядывал кусочек белого бюстгальтера, с волосами, убранными в «хвост» и зачесанными так гладко, что ни одна волосинка не торчала и не выбивалась. На чистом лице, как всегда, ни грамма косметики. Идеальность образа нарушали только красные, потрескавшиеся руки, которые Мина слишком часто протирала алкогелем.
Рубен задался вопросом, что скрывается под этой аккуратной оболочкой. Он был мастер угадывать марку белья по внешнему виду женщины. Так что там? Дорогущий комплект жемчужного цвета от «Ла Перла»? Или красный, с кружевами от «Викториас секрет» – по цене, можно сказать, эконом-класса, но уж точно не в ущерб сексуальности. А может, там черные стринги или что-то из тех штучек с отверстием в деликатном месте, какие продаются онлайн на порнографических сайтах?
Рубен вздохнул. Вне сомнений, Мина носила обыкновенные хлопковые трусы.
– Уже когда я вводила Винсента в курс дела, он успел разглядеть кое-какие детали, которые мы упустили.
Мина замолчала и повернулась к Винсенту, который сделал шаг вперед по направлению к публике.
– Это касается фотографий, – пояснил он. – Я только сказал, что порезы на теле жертвы могут значить больше, чем кажется. Думаю, преступник начертал таким образом римскую цифру «три».
– Цифру? – удивился Кристер.
Рубен громко фыркнул, и Мина повернулась к нему:
– Что скажешь, Рубен?
Ледяной тон и изогнутая дугой бровь. Чертова зазнайка! Рубен притворился, что не понял ее.
– О чем? – переспросил он.
Вышло, пожалуй, даже слишком агрессивно. Юлия посмотрела на него с укором. Педер заинтересованно перегнулся через стол, а Кристер пробормотал что-то невнятное, почесывая в седеющих волосах.
– Винсент увидел в порезах на теле жертвы римскую «три». Каково твое профессиональное мнение на этот счет?
Рубен всплеснул руками – вот чушь так чушь! – и шумно вздохнул.
– Слишком надуманно, – ответил он. – Когда вы слышите за окном стук копыт, то представляете себе лошадь, а не зебру. Преступник вошел во вкус и нарезал лишнего – сколько раз мы с этим уже сталкивались? Не понимаю, почему в данном случае нужно искать какие-то другие объяснения.
Винсент подался вперед и соединил руки кончиками пальцев. Рубен не мог взять в толк, откуда такая самоуверенность. Его тело буквально чесалось от раздражения. Неужели Мина на это поведется? Женщины… он никогда их не понимал.
– В том все и дело, что здесь прослеживается точное следование сценарию, – объяснила она. – С самого начала. Некто хорошо потрудился, сделав копию ящика, какие используют иллюзионисты, и повторил классический трюк – во всех деталях, исключая благополучную концовку. Мы говорим о потраченном времени. О тщательном планировании действий. Наконец, о выдержке, терпении. Разве это похоже на «вошел во вкус и нарезал лишнего»?
Рубен пожал плечами:
– Ну… может, не совсем…
– Непохоже,
«Ла Перла», белый комплект», – мелькнуло в голове у Рубена. И на этот раз он не угадывал. Рубен видел нижнее белье Юлии после рождественской вечеринки в полицейском отделении пять лет тому назад. Тогда она набралась в стельку и совокупилась с ним, как животное в своей берлоге. Все произошло задолго до того, как она познакомилась с этой ходячей вешалкой, со своим Торкелем, который, поди, и не знает ничего, кроме миссионерской позы. В те дни у Юлии были месячные, поэтому наутро постель напоминала поле битвы. Сама она успела улизнуть к тому времени, как Рубен проснулся. Да… такие вот вещи случаются с полицейскими на праздники. И то, что Юлия стала его шефом, несколько смущало Рубена.
Правда, никто из них с тех пор и словом ни помянул тот случай. Да и Торкель не представлял собой никакой угрозы. Рубен не был влюблен в Юлию, и все-таки… ему почему-то было приятно осознавать, что ее муж тоже был на том празднике.
Мина отступила в сторону, давая Юлии место у доски. Юлия задела ее локтем, и Рубен заметил, как исказилось лицо Мины, словно по ее телу пробежал электрический разряд.
– Линии порезов строго симметричны, – заметила Юлия. – Совершенно очевидно, что это не случайность. Но совсем не обязательно видеть в этом цифру. Мы ведь не знаем контекста.
Юлия повернулась к Педеру и Кристеру. Педер устало кивнул.
– А что известно о месте, где ее нашли? – спросила Юлия.
Тишина. Рубен бросил ручку, так что та упала прямо перед Педером, и тот вздрогнул.
– Что такое? – Он заспанно оглядел коллег.
– Место, где нашли тело, – повторила для него Мина. – Что мы знаем о нем, что говорят криминалисты?
Педер встряхнулся, как мокрая собака, и потянулся к папке, которая лежала перед ним на столе.
– Ее нашли неподалеку от входа в парк «Грёна Лунд» [3] , но это не похоже на место преступления. Слишком мало крови. Ее убили где-то в другом месте и уже потом перевезли туда ящик.
3
«Грёна Лунд» – парк развлечений в Стокгольме.
– Свидетели есть? – спросил Винсент.
– Там почти нет жилых домов, но мы поговорили с сотрудниками музея «АББА» и ближайшего ресторана. Никто ничего не видел.
– А что нам известно о жертве?
Кристер мрачно покачал головой, что само по себе ничего не значило: к любому делу он всегда приступал с мрачным видом.
– Ничего. Мы проверили всех подходящих по возрасту женщин, которые на сегодняшний день объявлены пропавшими без вести. Ни единого совпадения. Есть опасность, что о ее пропаже вообще никто не заявит, и в этом случае у нас вряд ли получится ее идентифицировать. Блондинка тридцати с небольшим – что это за приметы?