Менталист
Шрифт:
Винсент взял еще одно печенье, чтобы выровнять ряд. Умберто запустил руку в бумажный пакет, чтобы наполнить блюдце, но Винсент остановил его взглядом. Ничто не должно нарушать порядок.
– Как давно мы с тобой работаем, Умберто? – спросил он. – Лет десять уже, наверное? Мне тяжело даются эти шоу. Все не так просто, как кажется. Поэтому мне требуется время, чтобы прийти в себя, и лучше всего это у меня получается в лежачем положении. Ты ведь давно об этом знаешь.
– Но целый час?.. Кроме того, техники из Карлстада не пришли в восторг от твоей затеи рассортировать их кабели по цвету.
– О’кей. – Винсент кивнул. – Это
Именно в Карлстаде у него не получился номер с гвоздем. Винсент проткнул себе ладонь и, конечно, должен был как-то развеяться после этого.
Умберто сощурил глаза и покачал головой:
– Когда ты наконец откажешься от этого номера? Что будет с турне, если ты себя покалечишь? Что скажет Мария?
– Мария скажет, что это лучшее из того, что могло со мной произойти, – ответил Винсент. – Потому что в этом случае я точно пойду с ней на семейный праздник.
– Праздник, – проворчал Умберто, не особенно вникая в его объяснения.
За окном, на противоположной стороне улицы, появились две молодые женщины в коротких желтых платьях. Они показывали в сторону моря. Наверное, туристки, очарованные ранней стокгольмской весной.
– Ты знаешь, что я с тобой не соглашусь. Я не думаю идти у тебя на поводу и прослежу, чтобы в следующий раз ты приехал на шоу в сопровождении охранника.
– Это смешно, тебе не кажется? – отозвался Винсент. – Я ведь не какой-нибудь там Беньямин Ингроссо [6] … ну, или тот же Джон Леннон. Не знаю, как тебя в этом убедить, но, так или иначе… спасибо.
6
Беньямин Даниэле Вальгрен Ингроссо (р. 1997) – шведский певец и автор песен.
Умберто снова посмотрел на Винсента:
– Ты все еще подписываешь гвозди?
– И гвозди, и фотографии, и футболки… здесь все зависит от того, на чем поклонник захочет видеть мой автограф.
– «Художник всегда ставит подпись под своим произведением», – процитировал Умберто и рассмеялся. – Ты сам вырыл себе эту яму.
– Да, да… и, раз уж мы заговорили о шоу, не мог бы ты попросить театрального администратора не ставить газированную воду мне в гримерную?
– Они всего лишь хотят, чтобы тебе было лучше… – Умберто снова оглянулся на окно. – Мы вообще в этом не участвуем, как ты и просил. И если в гримерной появляются вода, фрукты или сладости, то только по инициативе театра. Мы ведь уже обсуждали это.
– Да, но они должны знать, что я не пью газировку перед выступлением. Мне нужен голос, то есть поддержка мышц живота. А после газировки может случиться отрыжка. Лучше выпить простой воды из-под крана.
Женщины на противоположной стороне улицы пошли своей дорогой, и Умберто повернул к Винсенту усталое лицо.
– Это их дело. Ты ведь можешь выпить эту воду и после выступления.
– Но у меня больше нет сил…
Умберто поднял руку с соединенными большим, указательным и средним пальцами.
– Не думаю, что нам стоит продолжать этот спор, – сказал он. – Все – adresso basta! [7] Иногда ты ведешь себя как ребенок. Пьешь ты эту воду или нет, это никому не интересно, о’кей?
Винсент пожал плечами. Ему всего лишь не нравилось, что театр бросает деньги
– Ты помнишь иллюзиониста, с которым вы работали раньше? – сменил тему Винсент. – Ну, того… с ящиками… Распиливание женщин, водяной куб – старая школа. Не знаешь, что он потом сделал со своим реквизитом?
7
Хватит на этом! (ит.)
Умберто взял печенье и задумался.
– Ты имеешь в виду Тома Престо? Да… этот не мелочился. Восемь танцовщиц, три грузовика реквизита и непомерно раздутое самомнение. По мне, так слишком затратно. С чего ты вдруг о нем вспомнил?
– Подумалось, как можно на него выйти, если кто-то вдруг захочет купить что-нибудь из его вещей. Ящик с мечами, к примеру.
Умберто затолкал в рот остатки печенья, смахнул с бороды крошки и покачал головой:
– Мы все продали, как только у него не заладилось шоу. Одному французскому коллекционеру, насколько я помню. Думаю, этот реквизит хранится у него в сарае где-нибудь в Ницце. Мне почему-то не верится, что французский коллекционер нашел всему этому более достойное применение. Не знаю, видел ли ты шоу Тома Престо, но человек он был рисковый.
– Вот кто нуждался в контроле с твоей стороны.
– Примерно это говорил мне и коллекционер, но я плохо разбираюсь в трюках. Один этот гигантский аквариум, которым Том…
– Водяная камера, так называл это Гудини, – подсказал Винсент, но Умберто отмахнулся:
– Там, наверное, какая-то секретная дырочка сзади… Если что-то пошло не так и артист не может выбраться из камеры, ассистенту достаточно выдернуть пробку, чтобы вся вода вылилась за несколько секунд.
– Есть такая хитрость. – Винсент кивнул.
– Так вот, ничего подобного у Тома Престо не было. Гордость не позволяла ему подстраховываться. Француз не захотел иметь в своей коллекции такую опасную штуку, так прямо и сказал: «C’est trop extreme» [8] . Даже не знаю, в каком сарае теперь этот аквариум собирает пыль, но для тебя могу навести справки… Кстати, насчет сбора пыли… – Умберто хлопнул себя по лбу: – У меня для тебя завалялся рождественский подарок. Одну минуту…
И исчез из комнаты, прежде чем Винсент успел что-либо возразить. Спустя полминуты Умберто появился снова с огромным фолиантом в руках.
8
«Это слишком экстремально» (фр.).
– Рождество было несколько месяцев назад. Ты, похоже, заработался; скоро Пасха.
– Я знаю, но это прислали за неделю до Рождества. Все это время она пылилась в офисе. Я просто забыл о ней, извини.
Толстенная книга «Млекопитающие Мексики» была перевязана красной лентой, собранной в изящную розу. На золоченом шнурке висела открытка – «Винсенту. Не совсем ваша тема, но может оказаться интересней, чем вы думаете. От поклонницы». Буквы с завитушками. Каллиграфический почерк, определенно женский. Винсенту показалось даже, что он узнал руку, но так и не смог вспомнить ничего определенного. С обложки скалил зубы мексиканский леопард.