Менты не ангелы но...

Корецкий Данил Аркадьевич

— И куда же ты пойдешь?

— Я закончил университет с красным дипломом, у меня уже сейчас есть предложения. И в аспирантуру, и в хорошую юридическую службу. На милиции свет клином не сошелся!

Мальчишка говорил уверенно и спокойно. Первоначальный испуг прошел. Он хорошо подготовился к разговору. И Шабанов вдруг почувствовал свое бессилие. Ибо манипулировать можно только зависимыми людьми. Проклятые краснодипломники!

Дверь за Толчковым закрылась, а он все сидел в прострации, будто оцепенев. Сопляку

хорошо, ему нечего терять. А как он будет отчитываться перед Системой? Что он скажет Петрицкому? По срокам, дело должно быть уже окончено. А оно, наоборот, раскручено, как карусель в парке Революции! Что делать? Что делать?

Он придвинул внутренний телефон, набрал трехзначный номер.

— Ефанова слушает! — бодро отозвалась трубка.

— Зайди ко мне!

— Есть!

Она блестяще справилась с заданием. Уже в конце дня Шабанов доложил начальнику, что дело Ларионова прекращено. И отметил, что при этом хорошо себя проявила следователь Ефанова. Про то, что она проявляет и другие, не менее важные способности, он пока умолчал.

Через два месяца Петрицкий передал в СО Центрального РОВД должность старшего следователя из другого района. На эту должность назначили старшего лейтенанта Ефанову. А еще через месяц ей присвоили звание капитана.

— Что там с делом Былинского? — спросил Шабанов. — Ну, этот, сын директора коммерческого банка?

Фирсов вздохнул.

— Чистой воды разбой. С товарищем проникли в магазин электроники, угрожая ножом, связали сторожа, заперли в подсобке и вынесли плазменный телевизор и пять ноутбуков.

— Как думаешь решать?

— Даже и не знаю… Как там можно решить?

Шабанов призадумался, но ненадолго.

— Поэтапно. Передопроси сторожа. Точно ли, что он видел нож? Или неточно? Может, предмет, похожий на нож? Все сомнения толкуются в пользу обвиняемого, вот и можно перейти с разбоя на грабеж. Так?

Фирсов кивнул.

— Ну, это да…

— А в конце следствия допросишь того же сторожа: видел он, как обвиняемые выносили технику? А он не видел. Вот и перейдешь на кражу. А за кражу вполне можно условную меру назначить. По крайней мере одному — Былинскому. А второй пусть идет, как положено. Вот и все будут довольны…

Лицо Фирсова выразило сомнения.

— С разбоя на кражу?

— А что особенного? Прокуратура и суд нас поддержат. Приговор можно написать очень убедительный.

— Ну, если так, значит — так…

— А что по Косоногову?

Верный заместитель скривился.

— Тоже засранец, папенькин сынок. Их бы, по-хорошему, в зону засунуть, пусть начнут понимать, что к чему…

— Хорошо бы, — мечтательно согласился Шабанов. — Только чему их в зоне научат? И потом, мы ведь живем в обществе и не можем освободиться от влияния общества. Ты же знаешь, кто за него хлопочет?

— Да знаю… Это я так…

— Что он сотворил

в сухом остатке?

— Девушка не захотела с ним встречаться, он напал на нее в парке, несколько раз ударил, да еще отобрал сотовый телефон… Формально — грабеж…

— Ну, мы же не формалисты! — возразил Шабанов. — Ссора на почве личных неприязненных отношений…

— Ну да, — не очень убежденно согласился Фирсов.

Ему было уже сорок семь, звание — майор, значит, в любой момент могли отправить на пенсию. Он старался служить верой и правдой, но, скорей всего, это ему не поможет: сейчас пошла тенденция на омоложение кадров, а он, как ни крути, бесперспективен.

— Твое решение?

Фирсов вздохнул.

— Будем вести на прекращение.

— По каким основаниям?

— Вследствие изменения обстановки.

— А что там изменилось? — усмехнулся начальник.

— Ничего.

— Тогда почему такое основание?

— Другого не придумал, — честно сказал Фирсов.

— Ладно, я тебе придумаю… Итак, бытовая ссора. Побои… Телесные повреждения есть?

— Были синяки, но она не зафиксировала.

— Значит, и побои под вопросом. Что остается?

— Так он же телефон забрал!

— А телефон… Умысла на хищение, скорей всего, не было. Он взял телефон, чтобы проверить номера — из ревности! Так что здесь отсутствует состав преступления. Так и решай. Это гораздо правильней. И убедительней, кстати.

— Все ясно, Виктор Сергеевич! Разрешите идти?

— Иди, работай.

После обеда Шабанова вызвал Баринов.

— Опять ЧП! — начальник РОВД был мрачен. — Воскобойников на Придонской трассе разбился! Вырастили борзых, они думают — им никто не указ, вот и гарцуют!

Полковник смотрел на Виктора так, будто именно он вырастил Воска и не названного, но узнаваемого Баню, который уже отгарцевался.

В кабинет без стука вошел Сивцов.

— Он жив? — спросил Баринов.

— Сам живой, а баба в тяжелом состоянии…

Баринов выругался.

— Догарцевался, супермен долбанный! Как отписываться будем? Чего ему делать в Придонске?

— Доложим, что проводил оперативные мероприятия.

— Какие такие мероприятия? — закричал Баринов, но тут же успокоился. — Хотя тебе лучше знать. Это ведь твой подчиненный. Вот и выкручивайся.

Начальник УР нахмурился.

— Никому он не подчинялся! Захотел, взял телку и поехал. У него там дача на побережье!

— Я этого не слышал! — снова завелся Баринов. — Подбери все материалы, чтобы комар носа не подточил!

— Моя задача, товарищ полковник? — напомнил о себе Шабанов.

— Там сейчас осмотр делают. Как запишут, так потом и определять виноватых будут, — Баринов многозначительно постучал ручкой по столу. — Выезжай на место и сделай, что можно и как нужно… Это тридцать пятый километр…