Меняла

Исьемини Виктор

– Послушай, сынок, – теперь в голосе барона звучала неуверенность и, пожалуй, проскакивали просительные нотки, – не спрашивай меня сегодня ни о чем, просто исполни все в точности так, как я сказал. Я тебе обещаю, что позже расскажу… Позже, хорошо?

– Но почему бы тебе не объяснить мне сейчас, что происходит?

– Нет времени, – еще одна глупая выдумка, Вальнту просто нечего сказать, вот он и изворачивается, – ступай собирайся немедленно. Возьми свой меч и кинжал. Я тебе обещаю, что позже все объясню. Ступай…

С минуту длилась пауза. Из амулета не доносилось ни звука, но я и так словно бы ощущал волнение барона. Он затеял грязное предательство,

связанное, к тому же, с чернокнижием и запретными ритуалами. Разумеется, он может убедить себя в том, что творит малое зло во имя высших идеалов… Мы все так говорим, когда затеваем что-то постыдное – но если нас в такой момент попросить спокойно и внятно объяснить, что мы затеваем… Просто объяснить свой замысел – без указания мотивов, без примеров из истории Мира, без всего того, что служит успокоению нечистой совести… Что тогда? «Позже все объясню» – вот что. «Позже, когда я буду победителем, которого не судят, позже, когда зло и предательство будут позади, а впереди будут радужные перспективы пожинания плодов и дележа добычи, позже, когда ты сам увидишь, сынок, что у меня не было выбора, что я не мог поступить иначе… Позже, когда ты поймешь, что это все было сделано ради нас… ради тебя, сынок»… Позже. В таких случаях начинает казаться, что «позже» так и не наступит, или что вопросы отпадут сами собой… Но эти вопросы остаются с нами навсегда, уж я-то знаю…

Я вслушивался, волнуясь, пожалуй, не меньше самого барона – только бы Эрствин не начал спорить, только бы не испортил все какой-нибудь глупой выходкой. Но нет, удивительно спокойно прозвучало сквозь потрескивание и шорох магических помех:

– Да, папа.

Я облегченно вздохнул. Вот и все. Сейчас Эрствин покинет дом Совета и заговорщики начнут действовать. Ночь полнолуния начинается прямо сейчас…

Глава 31

Я решил еще раз сменить позицию и понаблюдать за входом в Большой дом. Почему-то мне показалось, что если я увижу, как барон выходит из здания… Собственно говоря, если бы он вышел не один, то его общество могло бы послужить косвенной подсказкой – я по-прежнему не понимал, что затевается в Ливде нынешней ночью… И еще мне казалось неправильным постоянно торчать на одном месте, даже если это место – глухой безлюдный переулочек. Сказать по правде, я просто не знал, что мне делать. Если бы речь шла о разведке в лесу или горах – за время своей недолгой службы солдатом я получил некоторое представление об подобных вещах, но в городе… Тем более, в не враждебном городе… Пока чтоне враждебном.

Короче говоря, я неторопливой походкой убивающего время бездельника вышел из своего переулка и двинулся вдоль грандиозного фасада дома Совета. Мой капюшон имеет скрытые достоинства – я могу смотреть куда угодно и это никому не бросается в глаза. То есть сейчас я пялился на парадные двери, а со стороны вполне могло бы показаться, что я разглядываю аляповатые безвкусные фигуры прежних правителей, украшающие фасад Большого дома. Об Эрствине я не то, чтобы позабыл, но мысли о моем юном приятеле крутились где-то на задворках сознания, как нечто само собой разумеющееся. Мальчику предстояло отпереть нашу заброшенную дверь и только затем присоединиться ко мне… Единственная трудность его задачи была в том, чтобы проделать все тайно и не столкнуться на выходе с отцом. Я был уверен, что мальчик справится и полностью сосредоточился на ожидании сэра Вальнта.

Но, как я ни старался, появление барона все же прозевал.

Так вышло потому, что он покинул дом Совета не через дверь. Услышав за спиной скрип распахиваемых ворот, я инстинктивно прибавил шагу и, лишь отойдя на пару десятков шагов, обернулся. Из-за створки, которую неторопливо толкал хмурый стражник, показался сэр Вальнт, ведущий в поводу… Ну конечно! Я совершенно позабыл о еще одном почетном госте дома Совета, невероятном вороном Меннегерна! Ворота Большого дома, разумеется, были рассчитаны по высоте для проезда всадников, но, тем не менее, барон вел жеребца в поводу. По-моему, он просто боялся этого зверя. Что ж, я его понимал – на месте сэра Вальнта я бы тоже вряд ли осмелился оседлать исчадие Тьмы… Но даже будучи на своем собственном месте, я решил убраться от греха подальше с его дороги и двинулся в сторону… И едва не столкнулся нос к носу с Эрствином, выскочившим из того самого переулочка.

– Хромой… – выдохнул мальчик, глядя на меня так, словно у меня вдруг выросли рога. Или крылья.

Я быстро оглянулся через плечо – барон был слишком занят со своим жеребцом и в нашу сторону не глядел, я обнял парнишку за плечи и увлек обратно в безопасную тень.

– Хромой, – снова произнес Эрствин, – а я уж думал…

Тут до меня дошло, что мальчик покинул Большой дом, воспользовавшись своей тайной дверью, а не главным входом. Потом он обнаружил, что меня в переулке нет и испугался. Подумал, должно быть, невесть что…

– Спокойно, друг мой, – вполголоса пробормотал я, – не волнуйся, все в порядке. Я решил проследить за входом. А почему ты не оттуда?

– Понимаешь, Хромой, – быстро зашептал Эрствин, – я пошел открыть дверь… Ну, эту… Потом заглянул опять в наши покои… Я был очень осторожен, честное слово!.. Я так осторожно, понимаешь?..

Мальчик был крайне взволнован и с трудом подбирал слова.

– Спокойнее, Эрствин, спокойнее. Все в порядке. Итак, ты заглянул опять в ваши покои… И что?..

– Ну, папы не было… Вообще никого не было, я решил, что он уже покинул дом Совета и…

– И столкнулся с ним? – теперь я понял, в чем дело. – Он успел тебя заметить?

– Нет. Слава Гилфингу, нет. Я вовремя спрятался. Но почему он?..

– Жеребец. Вороной жеребец Меннегерна. Барон вывел его только что из ворот. Кстати, он не мог забрать коня сам, ведь на конюшню зверюгу определил Сектер.

– Да, они были вместе. Сектер и папа… Я подумал – начинается…

Вид у Эрствина был такой растерянный, что я невольно улыбнулся.

– Да, друг мой, начинается. Но наиболее интересное наступит еще не скоро, вот увидишь. В порядочном романе самые страшные злодеяния свершаются глубокой ночью, а сейчас, как видишь, еще даже не начало темнеть.

– Да, пожалуй… А ты уверен?

– Разумеется. Ведь проповедники говорили о ночи полнолуния, верно? Так что можешь пока немного расслабиться. А дверь ты оставил незапертой?

– Ну, понимаешь… Снаружи ключ не вставить, так что я…

– Да, понятно. Ну что ж, придется рискнуть.

– Рискнуть? Что ты хочешь делать?

– Запереть дверь. Небольшое заклинание, видишь ли…

– А, запирающая магия! – любое упоминание магических чар наполняет моего юного друга вдохновением. Стоит ему обозначить знакомым словом характер действия чар, как у парнишки возникает иллюзия сопричастности и понимания. – Значит, ты наложишь заклинание… И эту дверь никто не сможет отворить?

– Ну почему же никто?.. Это довольно простенькое заклинание. Любой мало-мальски знающий маг справится.