Менялы
Шрифт:
Майлз промыл вставную челюсть, опустил её в стакан с водой и поставил стакан возле кровати. Очки он положил рядом. Затем принялся рассматривать кредитные карточки и бумажник.
Кредитные карточки были выписаны на Фреда У. Риордана, Р. К. Беннетта и Альфреда Шоу. На обороте каждой из них стояла подпись — рука была везде одна и та же. Майлз проверил дату выдачи и срок действия кредиток — все они были в силе. Насколько Майлз мог судить, кредитные карты были подлинными.
Он открыл бумажник. В окошечко из прозрачного пластика было вставлено водительское
Майлз начал пересчитывать деньги. Он попросит Нейта Натансона спрятать кредитки и бумажник в сейф, но предварительно он должен знать сумму. Сумма оказалась неожиданно крупной — пятьсот двенадцать долларов; половина из них — новенькими двадцатидолларовыми банкнотами. Они-то и заинтересовали Майлза. Он тщательно осмотрел несколько банкнот, ощупывая поверхность кончиками пальцев. Затем взглянул на старика — тот спал глубоким сном. Майлз бесшумно выскользнул вон — в свою комнату напротив. Он тут же вернулся, держа в руках увеличительное стекло, с помощью которого вновь стал разглядывать двадцатидолларовые купюры. Интуиция его не подвела. Это были и в самом деле фальшивки, хотя по качеству не уступали тем, что он купил здесь, в «Двух семерках», неделю назад.
Майлз принялся размышлять. Деньги, во всяком случае, добрая их половина, были фальшивыми. Наверняка таковыми были и все три водительских удостоверения, скорее всего их изготовили там же, где и его собственное, врученное на прошлой неделе. А значит, напрашивается вывод, что фальшивыми были и кредитные карточки. Возможно, Майлз приблизился к источнику распространения фальшивых кредиток «Кичардж», который так стремился раскрыть Нолан Уэйнрайт. От волнения у Майлза перехватило дыхание.
Ему необходимо было зафиксировать новую информацию. Он записал реквизиты кредитных карт и водительских удостоверений на бумажной салфетке.
Вскоре Майлз выключил свет, запер дверь снаружи и отнес кредитные карточки и бумажник вниз.
Когда Майлз проснулся, уже рассвело, он взглянул на часы: 6.15. Он встал, быстро умылся, побрился и оделся. Из комнаты напротив не доносилось ни звука. Он тихонько отворил дверь и заглянул внутрь. Дэнни все ещё крепко спал, слегка похрапывая. Майлз взял пакеты с одеждой, снова запер дверь и спустился вниз.
Он вернулся через двадцать минут, неся поднос с завтраком: крепкий кофе, тост и яичницу.
— Дэнни! — Майлз потряс старика за плечо. — Дэнни, просыпайтесь!
Никакой реакции. Майлз попытался ещё раз. Наконец старик с трудом продрал глаза, увидел Майлза и быстро зажмурился.
— Иди отсюда, — пробормотал он. — Иди отсюда. Мне в ад ещё рано.
— Я не дьявол, — сказал Майлз. — Я ваш друг. Тони Медведь и Русский
Опухшие веки слегка разомкнулись.
— Черти, нашли меня все-таки. Как всегда. — Лицо старика исказилось от боли. — О Господи! Бедная моя голова!
— Я принес кофе. Может быть, поможет. — Обняв Дэнни за плечи, Майлз помог ему сесть, затем подал кофе. Старик сделал глоток и поморщился.
Вдруг он забеспокоился.
— Слушай, сынок. Что меня приведет в чувство, так это что-нибудь покрепче. Возьми-ка деньжат… — Он огляделся по сторонам.
— Ваши деньги в целости и сохранности, — сказал Майлз. — Они здесь, в сейфе. Я сдал их на хранение прошлой ночью.
— Это «Две семерки»?
— Да.
— Меня уже раз здесь откачивали. Ну так, сынок, за чем же дело стало? Сбегай в бар…
— Никакой выпивки не будет. Ни вам, ни мне, — отрезал Майлз. Он взвешивал следующую фразу и наконец решился:
— Кроме того, если я стану расплачиваться вашими двадцатидолларовыми бумажками, не ровен час, меня арестуют.
Дэнни словно подстрелили.
Слова произвели эффект разорвавшейся бомбы. Дэнни резко выпрямился, на его лице появилось выражение тревоги и беспокойства.
— Кто тебе позволил… — Он внезапно застонал от боли и приложил руку ко лбу.
— Надо же было пересчитать деньги. Вот я и пересчитал.
— Это хорошие двадцатидолларовые, — отозвался старик слабым голосом.
— Безусловно, — поддакнул Майлз. — Лучше не бывает. Они почти не уступают тем, что печатают на монетном дворе.
Дэнни вскинул брови. В нем боролись любопытство и подозрительность.
— Где это ты так поднаторел?
— Прежде чем меня посадили, я работал в банке.
Молчание. Затем:
— За что попался?
— Хищение. Сейчас я на «химии».
Это явно успокоило Дэнни.
— Ты, видать, парень что надо. Иначе бы ты не работал на Тони Медведя и на Русского.
— Верно. Я парень что надо. Наша ближайшая задача заключается в том, чтобы и вы стали молодцом. Прямо сейчас мы отправляемся в сауну.
Чем-то все это походило на уход за младенцем. В такой ранний час в гимнастическом зале и в сауне не было ни души. Никто им не встретился и на обратном пути.
Майлз поменял постельное белье, и Дэнни, притихший и послушный, забрался под одеяло. Он мгновенно уснул. Пока старик спал, Майлз побрил его, осторожно подложив под голову полотенце. Почему-то этот незнакомый человек был очень симпатичен Майлзу.
На следующее утро — в среду — Майлз повторил лечение, сауной и кварцевой лампой, а потом они сели играть в шахматы. У старика был живой, острый ум, и партия окончилась вничью. Дэнни вел себя спокойно и дружелюбно, давая понять, что ему приятны и общество Майлза, и его забота.
А ещё через день старик разговорился.
— Вчера этот паразит Ларокка сказал, что ты много чего знаешь о деньгах.
— Он всем это говорит.
Майлз поведал старику о своем хобби и о том, какой интерес оно вызвало в тюрьме.