Мэр
Шрифт:
Возможно, так оно и было. Но самое печальное состояло в том, что чем дальше шел процесс, тем больше и больше сомнений в его справедливости вызывал он и у Колтунова. Будучи когда-то принципиальным и честным военным судьей, он не мог закрыть глаза на очевидные натяжки и подтасовки. Он старательно указывал прокурорам на эти тонкие места, но те старательно обходили эти моменты стороной. Видимо, и у них были сомнения, но одновременно было и «партийное» задание. В такой ситуации ему становилось тошно и хотелось напиться и удавиться – не давали жена и любовь к новому черному глянцевому другу «Паджеро».
«В конце концов, подамся в адвокаты! – подумал Колтунов, переодеваясь в мантию. –
Как правило, симпатичными. Возможно, с клиентками, так как у Павлова на обслуживании были проекты «Первого канала» типа «Звездная пыль» и «Фабрика кумиров». Домой возвращается поздно – как правило, один. Встает в шесть утра. Когда же он творит, совершенно не ясно!
И вообще, этот Павлов жил недопустимо легко! Адвокат смеялся, даже когда Джунгаров пригрозил привлечь его к уголовной ответственности!
– На меня уже трижды пытались завести уголовные дела, – пояснил он Колтунову, – за разглашение данных предварительного следствия. Это когда я рассказал журналистам об обысках. Не вышло! Затем за оскорбление. Следователь возмутился, что в своей жалобе я сравнил его с фашистским палачом. Тоже как-то рассосалось. Теперь вот новая история – с моей книгой. Один генерал, Глухарев, решил, что я, дескать, упомянул его в своем детективчике о рейдерах. Забросал вашу прокуратуру жалобами и требованиями.
Все было так, и даже Джунгаров, разумеется не при Павлове, отозвался о ситуации с генералом с недоумением: «Совсем с ума посходили. Скоро Гоголя потребуют привлечь за клевету на малороссов и жителей Украины». И все равно, Павлов жил недопустимо легко. Судья прекрасно видел, что так думает даже Лущенко. Смертельно уставший от этого балагана, мэр явно хотел, как это ни ужасно, обратно в камеру, и Колтунов знал почему. В камере Игоря Петровича ждал телевизор, Знаменцев с недоигранной партией в шахматы, новые кроссворды и «судоку» – японская новинка, ставшая популярной в последнее время. Хотя, говорят, придумали их на самом деле в Англии, а поскольку в японском языке есть некие сложности с составлением кроссвордов, то числовые комбинации именно там и обрели настоящую популярность. Игорь Петрович, что называется, на них «подсел» и требовал от адвоката все новых и новых таблиц.
«Идиллия…» – усмехнулся Колтунов и, открыв заседание, принялся планомерно эту идиллию разрушать.
– Оглашается поступившее в суд заявление. Исковое. От ООО «Козерог» к Игорю Петровичу Лущенко. О взыскании убытков в виде упущенной выгоды. – Он принялся зачитывать, выхватывая самые важные моменты: – В рамках уголовного дела по обвинению мэра Лущенко установлено, что обвиняемый, злоупотребив служебными полномочиями, отдавал незаконные предпочтения одним юридическим лицам в ущерб другим. Тем самым нарушал положение Конституции о равенстве всех перед законом и судом. Так… ага,… так, нам было отказано в предоставлении участка земли под строительство торгового центра в новом районе Жгутово… Так,… тем самым причинены убытки в виде упущенной выгоды… далее идет расчет… так, строительство,… средняя посещаемость… количество людей… доход… ожидаемая прибыль… так! Вот! Итого… ого!
Колтунов поднял глаза и обвел взглядом всех участников процесса. Все напряженно ждали. Он откашлялся и даже налил себе первый раз из дежурного графина стакан воды. Выпил в полной тишине. Поставил на стол и торжественно объявил:
– Итого,
Миллиард
Как заработать миллиард, точно не знает никто, но стать миллиардером мечтают почти все. Миллиард нельзя забрать с собой в иной мир, но миллиард можно унаследовать. Еще миллиард можно украсть, наконец, миллиард можно выиграть. Но если использовать сугубо судебные механизмы, то миллиард можно отсудить. Столичные коллеги Колтунова блестяще продемонстрировали, как можно с помощью, казалось бы, изученных вдоль и поперек кодексов и законов пересмотреть приватизационные решения, отменить постановления налоговых проверок, взыскать в несколько раз больше, чем заработано за годы существования некогда могущественной нефтяной империи.
Конечно, Лущенко не касался недр земли и не качал ни нефть, ни газ, ни электричество и даже уголь не добывал. Однако слухи о его давнем знакомстве с опальным очкариком-нефтяником были весьма близки к правде.
Они встречались в бытность Игоря Петровича депутатом, и олигарх предлагал ему стать одним из основателей новой Государственной думы, которую тот задумал создать. Сказать правду, предложение польстило будущему мэру, но никаких денег он не получал, а в итоге вообще позабыл об идее «нового демократического государства».
Но для того, чтобы на самом верху докладывать о деле мэра не только с позиций развернутой по всей стране кампании с лозунгом «мэр должен сидеть в тюрьме», но еще подкреплять хлипкие обвинения политическими интригами, такого знакомства с самым знаменитым сидельцем Красноканинской зоны было достаточно. Даже на Колтунова подействовал намек, сделанный вскользь прокурором Джунгаровым. Зайдя, по доброй отечественной традиции, к судье в перерыве «на чай», тот в разговоре за чашкой сказал буквально следующее: «Вопрос не в том, насколько наш мэр коммерциализировался, а в том, как глубоко он увяз в политическом заговоре!» Дмитрию Владимировичу стало неуютно. Ему казалось, эпоха всеобщей шпиономании осталась в далеком прошлом, а слово «заговор» вообще попахивало плесенью тридцать седьмых. Но слово было сказано и к тому же услышано.
Поскольку обвинение трещало по швам и на одной политике делу было не удержаться, следователи с благословения прокуратуры предложили Козину сформулировать свои претензии экономического плана в виде самостоятельного иска. Естественно, заяви они такой иск отдельно от уголовного дела, он выглядел бы нелепо и бесперспективно. По статистике, дела «о взыскании упущенной выгоды» в наших арбитражных судах вообще очень редки. И если даже они рассматриваются, то удовлетворяются менее одного процента – даже при обширной доказательной базе. Рассмотрение подобного иска в рамках уголовного дела можно было бы считать наивным, если бы за ним не стояли столь серьезные люди, цели и цифры.
Колтунов поднял глаза и прежде всего посмотрел на Лущенко. Тот сидел спокойно, но по капельке пота, выступившей на правом виске, и вздувшимся венам на руках, которыми он, казалось, врос в решетку, можно было понять, что иск его поразил. Он не был готов платить более тридцати пяти миллионов долларов Козину и его семейке за те неприятности, что они доставляли ему и его Алене.
«А придется…»
Возражения
Артем Павлов медленно достал из своего объемистого портфеля папку с надписью «Дело. Возражения», раскрыл ее, не торопясь вытянул три отпечатанных листка, ручкой вписал сегодняшнюю дату. И только теперь посмотрел на притихшего председательствующего Колтунова: