Мера любви

Бенцони Жюльетта

— Вы не расскажете обо мне? Вы мне клянетесь? Художник так грустно улыбнулся, что это больше было похоже на гримасу.

— Катрин, я бы мог оскорбиться, но вижу, как вы взволнованы. Я вам клянусь! Он не узнает, что я приехал сюда вместе с вами. А теперь поехали.

Но судьба не пускала Катрин в великолепный дом Симоны де Морель. Как по волшебству из безликой толпы отделился прекрасный юноша, одетый в шелка и золото. Вежливо поклонившись, он обратился к Ван Эйку:

— Если это действительно графиня де Монсальви,

Ван Эйк, представьте меня ей, пожалуйста.

Голос молодого человека был мягким, но за его спиной показался отряд стражников. Смущенный и несколько взволнованный, художник нехотя согласился.

— Если вы так настаиваете! Мой дорогой друг, я вынужден вам представить мессира Роберта де Курселя, конюха монсеньора герцога… Что вы еще хотите, мессир Роберт?

— Ничего, мессир Ван Эйк, я вас благодарю. Госпожа, — добавил он, обращаясь к Катрин, — мой господин, знатнейший и могущественный сеньор Филипп, герцог волей Божьей…

— Короче, мой друг, короче! — нетерпеливо прервал его Ван Эйк. — Мы знаем это все наизусть, а на улице не лето!

— Как вам будет угодно! — с досадой ответил Кур-сель. — Наш господин послал меня к вам с просьбой следовать за мной, он хочет поговорить с вами сразу после окончания церемонии.

— Следовать куда? с достоинством спросила Катрин.

— Во дворец, где вас встретят со всеми почестями и, как мне сказали, долго не задержат…

— Я никуда не пойду, мессир! Передайте вашему господину, что я его приветствую и нижайше благодарю за приглашение, но я всего лишь уставшая женщина, проделавшая длинный путь и не мечтающая сейчас ни о чем другом, как об отдыхе у камина.

— У вас будет возможность согреться, — раздраженно прервал ее Курсель, — я получил приказ без вас не возвращаться!

Катрин вздрогнула и нахмурилась.

— Не значит ли это, что вы меня арестовываете?

— Никоим образом, я уже сказал, что монсеньер вас долго не задержит, а вы, наверное, знаете, что он не потерпит, чтобы его приказы не выполнялись, тем более приглашения… Госпожа, не заставляйте меня вас больше упрашивать, а если хотите немного отдохнуть перед аудиенцией, Я буду сопровождать вас до места отдыха, а потом доставлю во дворец!

Лицо Ван Эйка приняло озабоченное выражение, когда взгляд Катрин остановился на нем, спрашивая совета, он покачал головой и прошептал сквозь зубы:

— Катрин, я боюсь, что вам не удастся ускользнуть, иначе…

— Иначе я навлеку неприятности на тех, кто окажет мне гостеприимство, не так ли? Я прекрасно поняла. Хорошо, мессир, — со вздохом обратилась она к герцогскому конюху, — мне не остается ничего другого, как следовать за вами, но при двух условиях.

— Каких?

— Вы отпустите этот вооруженный эскорт. Он ни к чему, раз я уже решила принять приглашение.

— Хорошо. Что еще?

— Мои люди будут сопровождать меня и подождут

окончания аудиенции, чтобы проводить меня туда, куда я направлюсь.

— Я тоже поеду с вами! — воскликнул Ван Эйк.

— Лучше не надо. Поезжайте к Симоне и узнайте у нее, сможет ли она принять нас на эту ночь. Итак, мессир, вы мне так и не ответили, могут ли меня сопровождать конюх и паж?

Курсель скорее нетерпеливо, чем любезно, пожал плечами.

— Мне об этом ничего не было сказано, но правила, существующие при дворе, вам это разрешают, а я тоже ничего не имею против.

— В таком случае поехали! До скорой встречи, мессир Ян, — добавила Катрин, подчеркнув слово «скорой». Затем, зажав руки, как она делала всегда перед каким-либо сражением или просто в сложной ситуации, госпожа де Монсальви повернула лошадь по направлению к дворцу, и, не ожидая бегущего за ней Роберта де Курселя, направилась к дому своего бывшего любовника с твердой решимостью выйти из этой схватки с честью.

Глава третья. КОРОЛЕВСКАЯ НОЧЬ

—Так это была ты! Я не ошибся…

Курсель оставил Катрин в узкой маленькой галерее, освещенной теплым мерцанием свечей. Вошел Филипп Бургундский, и время отступило: герцог не изменился, все тот же голос и обращение на «ты». Прошло семь лет со дня их последней трагической встречи при Компьене, где Катрин пыталась освободить Жанну д'Арк. Филипп был все такой же стройный, светловолосый, с благородной осанкой.

Может быть, лишь несколько небольших морщинок добавилось вокруг рта. Он не изменился и, казалось, думал, что между ними будет все по-прежнему. Катрин, соблюдая дистанцию, поприветствовала герцога, опустившись на колено, и прошептала: «Монсеньер!»

Пренебрегая церемониалом, герцог подбежал к ней и поднял с колен. Он удерживал ее на расстоянии вытянутой руки, чтобы лучше рассмотреть. Она удивилась происшедшей в нем перемене. Еще недавно холодный и надменный принц исчез, и перед ней оказался счастливый мужчина.

— Так чудеса существуют? — горячо воскликнул он. — Катрин, уже столько лет я молю Бога послать тебя мне! Когда я тебя заметил, я понял, что он услышал мои молитвы.

— Он вас не услышал, монсеньер: я к вам не возвращаюсь.

Филипп нахмурился:

— Нет? Что в таком случае делает во Фландрии госпожа де Монсальви, да еще в мужском одеянии?

— Я уже давно использую для путешествий этот костюм, который во время верховой езды намного удобнее платья со шлейфом. Впрочем, вы об этом знаете…

— Хорошо! Но это не объясняет ваш приезд в мои владения, поскольку даже из уважения вы не подумали нанести мне визит. Признайтесь откровенно: если бы я за вами не послал, вы бы не пришли?

— Нет, монсеньер. Я остановилась в Лилле всего на одну ночь.