Мерцание
Шрифт:
…Я даже не почувствовал укол сиреневой жидкости, который мигом потушил все эти ощущения и начал погружать меня в сон. Мерцание текло по моим венам, и огонь в груди вспыхивал сильнее с каждой каплей. Я чувствовал, что осталось совсем немного до моего преображения, однако оставался последний шаг. Прикрыв глаза, я начал спокойно перечислять всё принятое мной, пока Синджед быстро собирал ингредиенты, что спасут меня и позволят пережить трансформацию. Один, последний шаг…
.
Зак был самым успешным экспериментом «волшебника из Зауна», и именно по этой причине
Почти всех своих клыкастых и агрессивных братьев он направил по запаху тех вторженцев, которые решили посетить их гнездо без предупреждения. Люди издалека, пришедшие из земель вдали океанов и пустынь, от которых несло теми вещами, что будоражили любое живое существо — магией и кровью.
Плоть и одежда великана, пошедшего против Мундо и ставшего его первым «пациентом», позволила им найти след его солдат и прочих агентов, которые проникли в город в последнее время. Жажда крови и бойни порождений Мерцания наконец-то была спущена с цепи на врагов, о которых никто не переживал внутри стен Нижнего города.
Сам же Зак занимался делами более тонкими, где нельзя было всё решить одной грубой силой. Пробираясь среди труб и трещин внутри стен Зауна, он следил за троицей недавно прибывших из Пилтовера и уже успевших познакомиться с опасностями чуждого для них места.
Джейс с Кейтлин до сих пор прибывали внутри дома, в которой чуть не попало уже целых три группы вторженцев — две мелких банды из Заунитов, решивших воспользоваться пожаром и общим хаосом, а также группа из нескольких человек с запахом других городов. Ни Верхнего, ни Нижнего города, а чего-то чужого.
Владыка приказал Заку охранять эту группу от всех врагов, и он, как верное творение, выполнял эту задачу как мог. Растянув своё тело на десятки метров и образовав нечто вроде едва заметной паутины, покрывавшей здание, также засевшей в разных дырах и канавах, он ликвидировал любого человека, что вздумал подойти к зданию, при этом источая злобу и ненависть.
Но как его учил Мундо, он старался сделать это, чтобы не расстроить создателя и не принеся слишком много вреда — всего лишь один удар его хлесткой ложножки в голову хватало, чтобы все враги ложились в спячку. Никто из них ещё не пришёл в себя, так что Зак считал, что отлично справился с работой.
Также растянутое тело Зака позволило найти мужчину, к которому его создатель относился с большим уважением. Раненный и крепко сложенный великан, от которого несло алкоголем и волей, также умирал среди руин своего бывшего бара, однако Зак спас его и даже сделал больше положенного, попытавшись скрепить вместе переломанного человека с помощью своей вязкой слизи — в любом случае, тому будет полезно хотя бы некоторое время побыть в его коконе, чтобы не потерять больше крови.
Зак помнил слова своего создателя о том, что эта важная вещь, а потому старался сохранить как можно больше этой штуки — просто на всякий случай.
Зак считал, что отлично выполнял свою работу. И утащенная с пояса высокого и крепкого мужчины шкатулка с блестящими кристаллами, о которых пахло озоном и свободой, была лишь его небольшой наградой
Глава 26. Переговоры
Заун по-настоящему никогда не засыпал, так как в нём всегда происходило что-то значимое. Местные жители постоянно прибывали в движении, и в прошлом не могли даже помыслить о том, чтобы хотя на мгновение остановиться и оглядеть город, что их окружал — никто не желал расстраиваться, прекрасно понимая всё и так. Вместо этого местные жители использовали каждую данную им секунду, чтобы жить на полную.
Днём или ночью — для пытавшихся заработать состояние и достигнуть местной вершины, либо просто наскрести на пропитание, разницы не было. Люди работали посменно, сменяя друг друга в бесконечном цикле, где могли не сходить с рабочего места по двенадцать и четырнадцать или даже шестнадцать часов в день.
И даже несмотря на стойкость с выдержкой местных, очень многие не выдерживали такой порядок и либо ломались, окончательно падая в руки местных «алхимиков» и прочих торговцев счастьем, либо бросали места на заводах и уходили заниматься чем-то нелегальным даже по местным порядкам.
Огромное городское население и довольно неплохой по местным меркам оклад гарантировал, что торговые кланы Пилтовера никогда не лишаться дешёвой рабочей силы. Первые в мире заводы, где и началась промышленная революция всей Рунтерры, лишь в очень редкие ночи прекращали работу. Однако сейчас, когда на улицы вышел новый хищник, они все замерли в страхе. Вся промышленность была фактически парализована, когда новый неостановимый охотник появился в городе.
Рёв тварей, начавших последние недели недавно терроризировать как Верхний, так и Нижний город, уже стал частью страшных сказок обоих городов. Тёмные существа, будто бы сотканные из самих теней, каждую ночь выходили на улицы города, чтобы взять новую жертву. И против них было бесполезно любое из орудий людей — ни клинок, ни стрела, ни пуля — ничего не могло повредить их твёрдую чешую и плоть, которая будто бы не знала усталости.
Лай гончих был слышен издалека, однако людей это не спасало. Наоборот, он лишь усиливал страх тех, кто пытался со всех ног покинуть тесные дома, где они были лишь мясом для этих зверей. Вот только как бы они не бежали, как бы не пытались отстреливать темноту, но полутораметровые красноглазые гончие в конце всегда прорывались через орды людей, оставляя позади себя лишь окровавленные куски плоти и разорванные тела.
Их пасти без проблем сминали конечности, доспехи и даже черепа, отчего иногда погибших от их нападений даже не удавалось опознать. И если в Зауне подобные происшествия лишь стали причиной уменьшения сброда на улицах, а также повышенной боевой готовности вместе с массовой покупкой оружия, то для Пилтовера наступили куда более мрачные времена.
Не привыкшие к подобным ужасам люди стали требовать от Верховного совета решения наступившего кризиса, вот только у них не было решения. Даже сами гончие, всегда уходили неизвестным образом, будто бы сливаясь с тенями, где родились, а ведь они даже не были самой страшной частью новых кошмаров.