Мерей
Шрифт:
– Я вполне способна сама о себе позаботится. – усмехнулась Мерей и в её голосе промелькнули нотки обиды.
– Хоть вы и не назвались, я верю в это. Но раз уж я завёл вас в такие дебри, позвольте позаботиться о вашей безопасности. – произнёс он и уже тише, – И о безопасности случайных прохожих.
Вложив свою маленькую ладошку в его руку, девушка кивнула. Эту часть города парень знал как свои пять пальцев, поэтому бросив взгляд на один из менее освещённых переулков, мягко потянул туда Мерей. Она уже решила довериться ему, а значит, не так важно
– У меня есть вопрос и он может прозвучать очень странно. – следуя за Хэмми, осторожно произнесла она.
– Странно, что спустя столько времени вы видите что-то странное. Но можете спросить.
– Почему вы обращаетесь ко мне на «вы»? У нас не такая уж большая разница в возрасте, по крайней мере внешне.
– И правда странно.
– Так и знала. – буркнула она себе под нос.
– Странен не сам вопрос, а то, что только это показалось вам необычным. Но никакой тайны в этом нет. Мне просто так удобнее. Я не знаю сколько вам лет, плюс ко всему мы не настолько близко знакомы, поэтому я решил что так будет проще.
– Ох, я совсем не древняя. Мне девятнадцать исполнилось не так давно.
– Значит выглядите на свой возраст.
– Говорите так, будто это плохо. Ну а если честно, то я впервые встречаю такой формализм.
– Это скорее вежливость.
– Значит впервые встречаю такую вежливость. И ещё один вопрос, раз уж мы заговорили о возрасте, Хэмми, сколько вам лет?
– Разве возраст так важен? Я всегда предпочитал думать, что нам ровно столько, насколько мы выглядим и чувствуем себя.
– А насколько вы себя в таком случае чувствуете?
Но этот вопрос Хэмми решил оставить без ответа. Воспоминания уже не вызывали боли, скорее лёгкий оттенок горечи, но парень предпочитал не думать о возрасте. Он просто жил, точнее существовал в ожидании… даже сам не зная чего.
Как и любое существо, он уже давно понял что смысла в жизни нет, есть только цели, которые каждый ставит себе сам. Вот и он поставил. Музыка стала для него способом выразить что-то, возможно только в ней он мог быть настолько эмоциональным. По-настоящему, без притворства.
Ночной город напоминал ему себя. Такой же пустой и холодный. Хотя быть может, это была только психосоматика. Хэмми нравилось его одиночество, особенность, которой его наделила судьба. Поначалу он ненавидел себя, но потом понял, что самая великая сила заключается в преодолении. Нет смысла бегать от себя, нужно принять свою суть и научиться с этим жить.
Очевидно, что девушке этого знания и не хватало.
«Почему она всё время на меня смотрит?» – подумал он, ощущая при этом дискомфорт. Погрузившись в свои мысли Мерей опять не следила за дорогой. – «Либо она глупая, либо ищет для себя проблем.»
Для бегущей от чего-то, она проявляла удивительную беспечность. Так слепо доверять незнакомцу в мире, наполненном разными опасностями, это признак саморазрушения. Инстинкт самосохранения достаточно силён у людей, а у тех, кто людьми не является это чувство возведено
Хэмми даже не думал причинять Мерей вреда, но её безоговорочное доверие выглядело в высшей степени странно. Этот город был его охотничьими угодьями, пока она рядом с ним, никто не мог причинить ей вреда. Но двум хищникам может быть слишком тесно на одной территории.
Оставив себе мысленную заметку подумать над этим, парень крепче сжал маленькую ладошку девушки.
Мерей
Собственные чувства казались Мерей спутанным клубком ниток в бабушкиной коробке. Такое непотребство проще изрезать ножницами, нежели пытаться распутать. И если нитки можно купить новые, то с чувствами так не поступишь.
Хэмми был таким уверенным и спокойным, что ему хотелось верить и следовать за ним.
«Странно всё это. Он и взаправду бесчувственная и бездушная кукла?» – задалась вопросом девушка, но тут же поспешила себя приободрить, – «Да нет! Это ошибка. Скорее всего, где-то в глубине должно быть ещё что-то.»
Было тяжело поверить в его полное бездушие, даже если фактически у него и правда, не было души. Держать лицо Мерей никогда не умела, поэтому мама всегда могла определить, когда дочь ей лжёт, а когда говорит правду. Другие же люди, могли ошибиться, но чаще угадывали. Прикусывая нижнюю губу, она и сама не замечала этого, чем и выдавала себя. Этот жест был не единственным в её арсенале, но одним из наиболее частых, при усиленном мыслительном процессе. А думала она в последнее время часто, из-за чего меж бровей залегла неглубокая морщинка.
– Госпожа, что же так выводит вас из себя? Неужто что-то произошло? – таким же без эмоциональным голосом поинтересовался он, как бы между прочим.
– Я просто устала. – бросила она, наконец вынырнув на поверхность. Порой мыслей было так много, что она невольно начинала вести диалог с самой собой. Подняв глаза, она наконец увидела конечную точку их маршрута.
В этом безмолвном путешествии, они вышли к старой гостинице, но по внешнему виду она казалась заброшенной. Ветхое здание – на первый взгляд не вызывало доверия. Обрушенные местами стены, ободранные оконные рамы, но на удивление целые стёкла, которые прямо сейчас отражали лунный свет. Они были глазами этого памятника бессмысленному и беспощадному отмыву денег. Такие здания должны реставрировать, но хозяину очевидно было плевать на состояние дома, как и мэрии города.
Хэмми не испытывая сомнения пошёл дальше, прямо к нему, а девушка остановилась. В ночи эта постройка выглядела устрашающе, и желания идти туда у неё не было, только вопросы:
«Нам точно сюда? Стоит ли мне вообще туда идти? Неужели это место ещё пригодно для использования?» – сомнение вспыхнуло внутри, подобно взрыву баллона с лаком для волос, который ради интереса школьник бросил в костёр. Такая ассоциация была связана с относительно счастливым детством, которое она всё чаще вспоминала в последнее время.