Мэрит
Шрифт:
В тот год выдалась необычайно ранняя весна. Ах, как Мэрит было весело в эту её последнюю весну! Она следовала по пятам за Юнасом Петтером, как маленькая радостная собачонка. А Юнас Петтер попал в бурный водоворот — предводитель мальчишек, он лазал со своим отрядом по всем окрестным горам и холмам.
Восхождение
— Осторожней, господа, осторожней! — повторял он.
Но он не сказал, что и дамам тоже следует остерегаться.
А он должен был бы это сказать!
Наверху, на взгорье, лежал большущий камень.
— Глядите, ребята! — указал на него беззубый Гарри. — Глядите, эта глыба того гляди сорвётся!
Последним в цепочке восходящих шел Юнас Петтер. Он забыл, что в Гималаях нужна осторожность. Неподалёку на солнцепёке грелась маленькая ящерка. И Юнасу Петтеру захотелось подойти поближе и посмотреть на неё.
А в это время семеро мальчишек обступили едва держащийся на горном склоне валун — должен же он наконец прийти в движение! Он и пришёл. С ужасающей скоростью покатился огромный камень по склону вниз, прямо на Юнаса Петтера.
— Вот чёрт! Берегись! — закричал Гарри.
Но Юнас Петтер ничего не заметил.
Мэрит стояла в двух шагах от него. Она увидела несущийся к ним валун, увидела, как он приближается к склонённой голове Юнаса Петтера.
Юнаса Петтера, который запросто раздавал подарки!
Но зловещий камень даже не коснулся Юнаса Петтера. Его остановило мягкое, хрупкое тело Мэрит. Даже странно было, как подобный пустяк мог его остановить. Вероятно, так случилось потому, что на том самом месте из земли торчал твёрдый край другого камня, послужившего опорой крошечному, хрупкому тельцу девочки. Между этими двумя камнями её и защемило.
Юнас Петтер первым подскочил к Мэрит. На сей раз её лицо не смогло расцвести, как прежде. Лишь слабая улыбка озарила его. Мэрит слегка улыбнулась и закрыла глаза.
Кто
— Как это случилось? — спрашивали потом взрослые.
Но дети не знали, что им ответить. Они не понимали, отчего камень покатился, или почему он угодил именно в Мэрит.
— Она просто засмеялась и бросилась камню наперерез, — сказала одна из одноклассниц Мэрит.
— Она всегда смеялась, эта девчонка! — с досадой произнес Юнас Петтер.
— Смотрите-ка, что лежало у неё в кармане фартучка! — сказала районная медсестра, прибывшая на место происшествия. — Жестяная подарочная коробочка! Она совсем расплющилась! Ой-ёй-ёй! Бедное дитя!
А дома, в серой избушке, отсутствие Мэрит было не слишком заметно. Просто в кровати, где всегда спали трое ребятишек, в ту ночь лежали только двое. Вот и вся разница. Нет, её отсутствие не было слишком уж заметным.
И вот наступило воскресенье. То воскресенье, когда Мэрит должны были хоронить. Во главе школьной колонны шёл Юнас Петтер со шведским флагом. Стояла жара. На холме у церкви в знойном мареве курились березы. Весенние первоцветы и ландыши, зажатые в детских руках, повесили головки. Священник вытер пот со лба белым носовым платком и сказал слова утешения всем, кто оплакивал Мэрит. А её и в самом деле оплакивали. Мать с отцом, младшие братья и сестры, одетые в чёрное, учительница — все-все! Тут же, чуть поодаль от других, толпились её одноклассники. «Цветут прекрасные долы, сулят они сердцу покой», — пропели дети чистыми, ясными голосами. Им было так грустно, что Мэрит умерла.
А потом, когда всё закончилось, они гурьбой отправились к сложенным в штабеля дровам, чтобы взглянуть на птичье гнездо, которое Юнас Петтер там обнаружил. О, это было такое славное гнёздышко, и в нем лежало пять маленьких голубых яичек. Светловолосые головки детей вплотную придвинулись друг к другу — всем хотелось получше рассмотреть это прелестное гнёздышко.
И больше никто из них уже не думал о Мэрит.