Меррик
Шрифт:
– Этого никто не знает, – произнесла девочка, отвечая на мой невысказанный вслух вопрос. – Взгляните на скипетр. Он волшебный. Значит, если перед нами король, то он еще и жрец и бог.
Я робко принялся рассматривать тонкую резьбу. Худая длинная фигура, красивый головной убор, надвинутый прямо на огромные свирепые глаза и ниспадающий до плеч. На голой груди украшение в виде круга, подвешенного к воротнику, закрывавшему шею и плечи.
Что касается скипетра, то казалось, что король похлопывает им по ладони левой руки, словно при виде приближающегося врага или жертвы готовится нанести удар. Грозный облик фигуры
– Поставить его или положить? – глядя на меня, спросила Меррик. – Я не играю с этими фигурами. Никогда бы не сделала ничего подобного. Я ощущаю исходящую от них магическую силу. С их помощью я колдую. Но для игры они не предназначены. Лучше сейчас его снова завернуть и оставить в покое.
Обернув тканью идола, она полезла в чемодан за третьим свертком. Я не смог определить, сколько еще предметов в этом туго набитом чемодане.
Я видел, что Эрон тоже не в силах говорить. Не нужно быть экспертом по древностям, чтобы понять, какую ценность представляют эти артефакты.
Что касается Меррик, то она продолжала щебетать, раскрывая третье чудо...
– Мы отправились туда и шли по карте, которую дал нам дядюшка Вервэн. Холодная Сандра все время упрашивала дядюшку указать нам путь. Там были Мэтью, Холодная Сандра и я. Холодная Сандра без конца приговаривала: «Разве тебя сейчас не радует, что ты не ходишь в школу? Вечно ты жалуешься. А ведь нас ждет грандиозное приключение». И, по правде говоря, так оно и было.
Ткань упала с длинной остроги, которую на этот раз держала в руках Меррик. Ручку остроги, вырезанной из цельного куска нефрита, украшали резные перышки колибри и два маленьких глаза. Мне и раньше доводилось видеть такие орудия в музеях, но столь прекрасный экземпляр до сих пор не попадался. Теперь я понял, откуда взялась любовь дядюшки Вервэна к птицам, обитавшим на заднем дворе.
– Да, сэр, – сказала Меррик. – Он говорил, что те птицы волшебные. Именно он велел расставить в саду кормушки. Я уже вам рассказывала. Кто будет их наполнять, когда я покину дом?
– Мы обо всем позаботимся, – постарался успокоить ее Эрон.
Я видел, что он очень волнуется за Меррик.
А она тем временем продолжала:
– Ацтеки верили в колибри. Эти птички как по волшебству зависают в воздухе. Они поворачиваются то в одну, то в другую сторону и меняют цвет оперения. Существует легенда, что воины ацтеков, погибая, превращаются в колибри. Дядюшка Вервэн говорил, что чародеям нужно знать обо всем. Дядюшка Вервэн говорил, что в нашем роду все чародеи и что мы появились за четыре тысячи лет до ацтеков. Он рассказал мне о картинах на стенах в пещере.
– И ты знаешь, где находится эта пещера? – спросил Эрон и тут же поспешил добавить: – Дорогая, ты не должна никому об этом рассказывать. Люди теряют рассудок из-за таких тайн.
– Я храню записки дядюшки Вервэна, – все с тем же задумчивым видом ответила Меррик, опустила острое орудие на остальные свертки.
Настала очередь четвертого предмета, который она небрежно развернула: маленького приземистого идола такой же тонкой работы, как и предыдущие раритеты. Ее рука снова потянулась к круглой, украшенной колибри, рукояти остроги.
– Они использовали это, чтобы пускать кровь, когда колдовали.
– В этом чемодане еще много других предметов, да? – спросил я. – А эти, безусловно, самые важные из них. – Я огляделся по сторонам. – Что еще здесь спрятано?
Она пожала плечами. Только сейчас я заметил, как на чердаке душно и как Меррик жарко под этим низким потолком.
– Пойдемте. Давайте все сложим обратно в чемодан и спустимся в кухню, – попросила она. – Велите своим людям не открывать ящики, а просто перевезти их туда, где они будут спокойно храниться. Я заварю хороший кофе. У меня он отлично получается – лучше, чем у Холодной Сандры или Большой Нанэнн. Мистер Тальбот, вы вот-вот упадете в обморок от жары, а вы, мистер Лайтнер, чересчур взволнованы. В этот дом никто никогда не вломится, а ваш дом охраняется круглые сутки.
Она тщательно завернула лезвие топора, идола и острогу, потом закрыла чемодан и защелкнула два проржавевших замка. Только тогда я обратил внимание на потертую картонную бирку с названием одного из аэропортов в Мексике и на несколько наклеек, указывавших, что после этого аэропорта чемодан преодолел еще много миль.
Я повременил с расспросами, пока мы не оказались на кухне, где было немного прохладнее. Девочка была абсолютно права, говоря, что я вот-вот потеряю сознание из-за жары. Я чувствовал себя разбитым.
Меррик опустила чемодан на пол, сняла с себя белые колготки и туфли, включила ржавый вентилятор над холодильником, который лениво завибрировал, и принялась готовить кофе.
Эрон начал искать сахар и в старом «ящике со льдом», как она называла морозилку, обнаружил кувшин еще свежих сливок. Однако Меррик от них отказалась и подогрела, не доводя до кипения, молоко.
– Вот как нужно готовить кофе, – сказала она, обращаясь к нам.
Наконец мы расселись за круглым дубовым столом с выкрашенной в белый цвет чистой столешницей.
Кофе с молоком был крепок и вкусен. Пять лет, проведенные среди восставших из мертвых, не убили во мне воспоминания. И ничто никогда его не убьет. По примеру Меррик, я щедро насыпал в чашку сахар и пил большими глотками, искренне веря, что кофе восстанавливает силы, а осушив чашку до дна, я откинулся на спинку скрипучего деревянного стула.
Кухня содержалась в образцовом порядке, хотя и по старинке. Даже холодильник здесь был древний, с гудящим мотором наверху, прямо под скрежещущим вентилятором. Сквозь стеклянные дверцы полок над плитой я разглядел всю утварь, которой регулярно пользовались. Линолеум на полу был старым, но тоже абсолютно чистым.
Тут вдруг я вспомнил о чемодане, вскочил, огляделся и увидел его на пустом стуле рядом с Меррик.
Обернувшись к девочке, я увидел в ее глазах слезы.
– Что случилось, дорогая? – спросил я. – Расскажи, и я постараюсь сделать все, что в моих силах, чтобы помочь тебе.
– Я горюю по дому и по всему, что произошло, мистер Тальбот, – ответила она. – В этом доме умер Мэтью.
Это был ответ на довольно важный вопрос, причем такой, который я не осмеливался произнести вслух. Не могу сказать, что испытал облегчение, услышав его, хотя, с другой стороны, меня очень волновало, кто еще мог претендовать на сокровища, которые Меррик считала своей собственностью.