Мертвец
Шрифт:
Лицо Хадугаста стало серьёзным:
– Что сказать, обстановка непростая. Повсюду с продовольствием проблемы, бандиты кругом – ничего хорошего. Ты бы знал, что наёмники порой вытворяют, которых ты и твои коленопреклонённые нанимают за порядком следить! Мы по пути один отрядик встретили: средь бела дня разоряли деревню, представляешь! В общем, скажи спасибо, что теперь у тебя в графстве бандитов поубавилось.
Ардван промолчал – и минуты не прошло, чтобы брат снова не попытался задеть за живое.
– А что в королевстве… – продолжал Хадугаст. – Так король всех лордов хочет к ногтю прижать. Но ты, наверняка это и сам знаешь. Железноликий разослал апологетов-наместников
– Что с ним?
– Ну что? Голова с плеч, что же ещё? Якобы тоже предатель. Само собой, лордам это не нравится. Я думаю, Железноликий своими выходками ведёт королевство к краху. Сложно представить, что будет дальше. Всех не казнишь и войной на всех не пойдёшь. А вообще, говорят, в ставке сейчас заправляют герцоги Сноутон и Фритландский. Но что один – маразматик старый, что другой – дурак дураком. Они и внушают Железноликом, якобы тот новый великий автократор. А смысл? Никому не нравится идея усиления центральной власти. Пока Отец-покровитель грозит Судом Божьим, а Сноутоны и Фритландские держат по две тысячи катафрактов, у них может и будет получаться держать подданных в страхе. Но грядёт война, скоро армии их обмельчают, и вот увидишь, королевство развалится! Мечта о новой Автократории просто смешна!
– И что ты предлагаешь? – Ардван пристально посмотрел на брата: не хватало в стенах замка крамольных речей и призывов к бунту.
– А что я могу предлагать? Я бродяга и воин – человек свободный. Какое мне дело до бредовых идей Железноликого и придворных игр? Да срал я с высокой башни на них всех.
– Так ты не желаешь послужить королю и Всевидящему в предстоящей войне?
– Отчего же? Этого я не говорил! Когда мы восстановим истинную веру по всему югу и истребим еретиков, опустевшие земли должны кому-то достаться, верно? А земли там не плохие. Думаю, цель весьма достойная.
– Значит, ты всё же решил взяться за голову?
– Можешь и так считать.
Обрюзгшее лицо Хадугаста выражало решимость. Он сидел в кресле и сверлил взором теперь уже пустую чашу. Ардван редко видел его таким. Вероятно, годы всё же брали своё, и ветер в голове уступал место трезвости и рассудительности.
После того, как Хадугаст покинул покои, Ардван позвал виночерпия. Явился молчаливый мужчина, который прежде приходил наполнять чаши. Он нёс кувшин с вином, но сейчас не вина требовалось графу. И не за ношение вина этот человек имел прибавку в двадцать золотых к жалованию.
– Послушай, Йорун, – сказал Ардван, – мне нужно, чтобы ты следил за Хадугастом и его людьми. Обо всём подозрительном докладывай немедленно.
– Милорд, вы полагаете, ваш брат что-то замыслил? – нахмурился слуга.
– Вот ты мне и расскажешь. От этого человека можно ожидать всё, что угодно.
– А за графиней продолжать наблюдение?
– За ней следи особенно усердно. Есть, кстати, новости?
– Я всё больше сомневаюсь в верности сэра Сигебальда, милорд. Позавчера начальник городской стражи встречался с графиней наедине в гостевой башне. Полагаю, между ними что-то есть.
Ардван только хмыкнул: Берхильда не впервой пыталась переманить его людей на свою сторону таким своеобразным, доступным только женщинам, методом. Он отлично понимал, что графиня желает создать противовес верным людям своего мужа, этой же цели служили и несколько десятков наёмников в её личном подчинении, о которых Ардван тоже не должен был знать. Вот только зачем
– Ещё Лаутрат вызывает беспокойство, – продолжал Йорун, – он допрашивает слуг Фравака. Думается, копает под нашего дастура.
«Чёртов апологет, – выругался про себя Ардван, – заноза в заднице, каких свет видывал».
– Лаутрат… – вслух произнёс он, – А напомни-ка, кого он перекупил из моей прислуги?
– Одного из рабов-водоносов, милорд, и помощника постельничего.
– Сделай так, чтобы они исчезли. Не хочу, чтобы этот Лаутрат совал нос в мои дела. И да, разузнай, кто в замке больше всех трезвонит о мертвеце. Лишнюю болтовню надо пресекать.
Примечания:
1.Гамбезон – то же самое, что и поддоспешник, стёганка.
Глава 6 Монтан II
Всё чаще и чаще попадались отдельно стоящие рыбацкие лачуги и небольшие деревеньки, и вот, наконец, утром четвёртого дня пути, Монтан увидел город. Старая крепостная стена, построенная эллоями на заре Великой Автократории, протянулась по прибрежным холмам, её приземистые, незамысловатые башни квадратной формы выглядели угрюмо и грозно. Крепость за пару тысяч лет многократно ремонтировалась, перестраивалась и расширялась, но кое-где ещё виднелись позеленевшие ото мха, изъеденные океанской солью камни самой старой кладки. С тех пор, как древние строители возвели её на берегах Беспокойного океана, крепость видела много войн и много раз переходила из рук в руки, пока, наконец, после Западной войны не оказалась захвачена армией катувелланского короля, и теперь городом управлял один из коленопреклонённых, назначенный сюда указом Его Величества. Но подавляющее большинство жителей составляло местное смуглое население, которое теперь находилось в зависимости от нового чужеземного правителя.
Множество рыбацких лодок наблюдалось на спокойном полотне океана. Именно рыбный промысел являлся на побережье основой хозяйства. Климат, хоть и был здесь мягкий из-за тёплого течения, но почва не отличалась плодородием: сухой каменистый грунт, перемежающийся песчаником, не давал тучных урожаев.
Юноша брёл по дороге, чувствуя кожей мягкий океанский бриз. Погода стояла тёплая: холода закончились, а гнетущая жара ещё не обосновалась в этом регионе. Природа расцветала. Монтан не обращал внимания на проходящих и проезжающих мимо людей. Один раз он еле успел отскочить в сторону, когда совсем рядом, в паре шагов, проскакали несколько хорошо одетых всадников подпоясанных мечами. Они выругались на молодого путника, чуть не попавшего под копыта, один даже остановился и пообещал разбить физиономию, но другой одёрнул товарища – они явно торопились. Эти всадники чуть было снова не заставили Монтана погрузиться в мир человеческих эмоций, но они быстро уехали, и парень так и остался безучастным к сему происшествию.
В предместьях царила суета: многие куда-то спешили, тут и там слышалась ругань. Монтану всё меньше нравились здешние люди, он ощущал злобу и страх, витавшие в воздухе.
На входе в город вновь постигла неприятность: стражники, охраняющие ворота, не захотели пускать юного путника внутрь.
– Я лечу болезни, – сказа Монтан, когда его остановили и потребовали назвать цель визита.
Один из стражников рассмеялся:
– Ты похож на бродягу, проваливай, если не хочешь, чтобы вздёрнули. Сюда бродяг не пускают, проси милостыню за стенами.