Мертвец

Расторгуев Дмитрий

– Хорошо, милорд, – послушно склонила голову Эстрид, но в душе её царил хаос. Только что она собиралась ложиться в тёплую, уютную постель, а сейчас нужно всё бросать и ехать в неизвестность.

– А я зачем здесь, милорд? – спросил Хенгист. – Мне тоже сопровождать мисс Эстрид? Когда я смогу присоединиться к войску?

– Это ещё не всё, – продолжал Ардван, будто не обращая внимания на кнехта. – Пока слуги собираются в дорогу, нужно сделать несколько важных дел.

Граф посмотрел на Эстрид, затем на Хенгиста.

– Вы двое должны вступить в брак.

– Милорд?! – воскликнули оба

– Не удивляйтесь, я объясню, зачем. Прежде всего, одинокая девушка, живущая в поместье, привлечёт нежелательное

внимание и вызовет много пересудов – нам оно не нужно. Но главное не это. Я уже стар, а впереди ждёт поход, никто не знает, когда закончится война, никто не знает, сбережёт ли Всевидящий мою жизнь в этот раз.

Эстрид раскрыла рот, желая возразить, но граф нахмурился и жестом остановил её.

– Давайте смотреть правде в глаза: я могу не вернуться, как и любой воин, отправляющийся на войну. – Мне был знак – знак нехороший. Я приказал слугам молчать, но люди наверняка разболтали о том, кто приезжал в замок. Что ждёт всех нас известно одному Всевидящему. Так вот, я должен позаботиться о тебе, Эстрид, твоём будущем, и будущем твоего ребёнка.

– Но откуда… – она хотела спросить, откуда Ардван знает о беременности, но тот не дал договорить:

– Не перебивай. Так вот, вы с Хегистом поселитесь в собственном поместье. Формально, а с момента моей смерти полноправно, вы станете мужем и женой и будете вместе владеть землёй и растить ребёнка. Такова моя воля.

Эстрид сидела, потупив взор, весь мир в один миг перевернулся с ног на голову. Как бы она ни готовилась последнее время к грядущим переменам, те оказались столь внезапны и непредсказуемы, что бедная девушка оказалась совершенно подавлена.

– Но милорд! – возмутился Хенгист. – Моё место рядом с вами на поле боя! А вы меня отправляете в какую-то глушь ковыряться в земле. Я обязан драться – это мой долг!

– Твой долг, – возвысил голос граф, привставая со стула, – подчиняться приказам! – а затем, перейдя на прежний спокойный тон, продолжил. – Но и это ещё не всё: ты, Хенгист, перед тем, как жениться на Эстрид, преклонишь колено. С таким количеством земли, которое ты получишь во владение, военная служба не потребуется. Даже доспехи и хорошего коня вряд ли купишь. К сожалению, это так. Но, если у Эстрид родится мальчик, он получит право стать оруженосцем или дружинником у барона или графа, да и сам ты, будучи коленопреклонённым, всегда сможешь поступить на службу, хоть военную, хоть чиновничью. Более того, наш достопочтенный дастур уговорил человека, на земле которого вы поселитесь, предоставить поместье в наследственное владение.

В комнате воцарилась тишина. Хенгист и Эстрид стояли, потупив взор, а граф строго смотрел на молодых, ожидая новых возражений. Молчание прервал Фравак:

– Что ж, время позднее, а у нас ещё много дел. Пожалуй, стоит поторопиться.

– Да, – подтвердил Ардван, – собирайтесь. До святилища ехать пару миль, не станем задерживаться.

После того, как граф отдал необходимые распоряжения слугам, компания из пяти человек двинулась в путь. Святилище, о котором шла речь, находилось в небольшой окрестной деревеньке, притаившейся возле ручья у подножья холма. Дорога была пуста, на пути попалось лишь пара пьяниц, которые при виде таинственных всадников в чёрных плащах поспешили отскочить в сторону.

Всё время, пока ехали, Эстрид пыталась собраться с мыслями. Она обратилась с молитвой к своей святой покровительнице, но слова не шли, в голове царил хаос, а в душе – разлад. Будущее пугало девушку, привыкшую к размеренной, уютной жизни в собственном комфортном мирке. Навалилась тоска. Эстрид даже не сможет попрощаться с семьёй. Они не узнают, что с ней стало: вернувшись, отец не найдёт свою дочь, и никто не скажет, куда та уехала и жива ли она вообще. «Почему так происходит? – думала Эстрид, – За что Всевидящий посылает мне испытания?»

Примешивался и страх того, что граф не вернётся с войны. Она привыкла к нему. Родного отца купеческая дочь не видела месяцами, Ардван же постоянно находился рядом, став почти самым близким человеком. С тех пор, как они познакомились, граф никогда надолго не покидал возлюбленную, часто навещал её, дарил заботу, любовь и чувство защищённости. А теперь он уходил, лишая Эстрид всего этого, уходил, быть может, навсегда.

Последним приказом графа и жестом заботы являлось требование выйти замуж за Хенгиста, который теперь становился коленопреклонённым. Разумеется, этот шаг Ардван сделал ради будущего Эстрид и её ребёнка. Когда прошёл первый шок, она взглянула по-другому на сложившуюся ситуацию и поняла, что не всё так ужасно. Эстрид знала: однажды в жизни любой молодой девушки наступает момент, когда её выдают замуж за подходящего человека, играют свадьбу, и она уезжает из отчего дома. Эстрид уже была обручена с сыном кожевника – родители решили, что такой брак принесёт их семьям выгоду. Но она с отвращением вспоминала этого неказистого, грубого парня с полным отсутствием благородных манер – любителя выпить и погулять. Хенгист ей нравился гораздо больше: девушка привыкла к своему телохранителю и порой ловила себя на желании почаще находиться в его обществе. Лишь верность графу не позволяла много думать о молодом кнехте. Так что такая партия вполне её устраивала. Вот только Хенгист, который всегда относился к ней с равнодушной любезностью, оказался совсем не рад переменам в жизни, и Эстрид не знала, останется ли он учтив и галантен теперь, когда мечты парня о сражениях и подвигах перечеркнула воля сеньора.

В деревне было тихо. Святилище располагалось на некотором удалении от остальных домов, чуть выше по склону холма. Здание с двускатной крышей и небольшой колокольней выглядело весьма скромно: необлицованные кирпичные стены, глаз, выложенный на фасаде грубой мозаикой, и почти полное отсутствие золота внутри говорили о бедности и простоте. Сюда едва ли могло втиснуться полсотни прихожан – настолько маленьким было святилище. Келья служащего здесь мобада находилась в самой деревне, но его беспокоить не стали. Двери оказались не заперты, и ночные гости беспрепятственно попали внутрь. В отличие от городского храма, стены не содержали картин и росписей – их покрывала белая штукатурка, придававшая сооружению ещё более аскетичный облик. Единственным золотым предметом внутри являлась чаша на каменном алтаре, с которого на прихожан смотрел глаз Всевидящего.

Церемонии провели на скорую руку. Обычно преклонение колена и бракосочетание являлись весьма пышными мероприятиями: к ним готовились несколько дней, продолжались они часами и заканчивались общими застольями, пиршествами и гуляниями. Но не сейчас.

– Ты должен присягнуть Фраваку, – объявил граф Хенгисту перед началом церемонии.

– Но почему не вам, милорд? – удивился и кнехт. – И разве можно присягать тому, кто не является коленопреклонённым?

– О, сын мой, ты ошибаешься, – улыбнулся Фравак, – прежде, чем стать дастуром, мне всё же выпала честь преклонить колено. Но ты присягнёшь не мне лично, а перед домом Кобертонов, которому я принадлежу. Барон Уриэн Кобертон – мой брат, и ты будешь владеть поместьем в его земле на правах вассала.

– Милорд, я служил вам всю жизнь, – нахмурился Хенгист, – а теперь должен присягнуть неизвестному дому? Разве это правильно?

Вопреки ожиданию, граф не разгневался на пререкания подданного, а наоборот ответил с несвойственным ему добродушием:

– Парень, не сомневайся, барон – хороший человек, служи ему так же, как мне. Я ценю твою верность, но... – он осёкся. – Поверь, иначе нельзя. В конце концов, ты давно мечтал получить титул. Считай, это цена, которую платишь за исполнение мечты.