Мертвец
Шрифт:
Никогда? — спросил я.
Никогда, — ответила бабушка.
Она оглядела мою комнату, скептически покривилась. Затем уставилась на меня с прищуром:
Ну и что? Что там произошло?
Заблудились...
Заблудились, — покивала бабушка. — Где там блудиться-то? В двух соснах, в трёх берёзах? Там негде блудиться, дорогой, негде. Что на самом деле произошло?
Да то и произошло на самом деле, заблудились, как первоклассники...
Бабушка приложила к губам палец.
Тогда я могу сама тебе рассказать. — Она встала
Глаза у бабушки были молодые-молодые, я это вдруг только сейчас заметил. Даже прожилок красных не было. А вот у матери уже прожилки, причём неслабые.
История очень глупая, — сказала бабушка. — Я закурю, ты не против?
Я не успел ответить, как бабушка уже закурила.
Началось всё с того, что один дурак инженер работал две недели без перерыва, потому что его, видите ли, попросили. Его попросили, а отказать он не мог. И некто... попал в реанимацию. А его начальник сказал, что проблема решаема. Вполне. У него есть сын, странный мальчик, его почему-то все не любят, особенно в чужом городе. И неплохо будет, если с ним кто-нибудь подружит...
Бабушка очень хорошо говорит. Складно и умно, почти как по телевизору.
И вот один мальчик начинает дружить с другим мальчиком, хотя ему этого совсем не хочется. Очень скоро мальчик решил, что ему всё это надоело. Он себя очень плохо чувствовал. Даже не из-за того, что ему приходилось дружить со странным мальчиком, а из-за того, что он чувствовал, что его предали...
Никто меня не предавал, — буркнул я.
А при чём здесь ты? — Бабушка затянулась. — Я не про тебя говорю, я говорю про одного мальчика. Мне продолжать или тебе неинтересно уже?
Интересно. Чуть-чуть...
И вот постепенно один мальчик начал думать, что неплохо бы от другого, странного, мальчика избавиться. На это было две причины. Во-первых, он с ужасом представлял, что ему придётся с кем-то постоянно водиться, а ему этого совсем не хотелось. Во-вторых, он задумал сделать это назло. Впрочем, вполне может быть, причин было и больше. Вполне может быть... Ну, это совсем неважно. Как оказалось, избавиться от странного мальчика можно довольно I
легко. Даже ничего особенного придумывать не нужно, всё будто само толкает под руку...
Ба, — я зевнул, — слушай, я устал немного и спать хочу. Давай ты мне потом эту историю доскажешь, а?
Да, конечно. — Бабушка затушила сигарету. — Мне всё равно пора уходить. Скоро твои родители придут, а я их не хочу видеть.
Бабушка встала.
А я на самом деле опять хотел спать. И уснул.
Я проснулся в третий раз и обнаружил — со мной на диване спит одетый Вырвиглаз, выглядел он мерзко: морда синяя, лысая, с красными пятнами, а в складках кожаной куртки застряло огромное количество мелких головастиков с лапками. От Вырвиглаза пахло тиной и рыбой.
Отличное пробуждение номер три. Да ладно, на самом деле отличное. Я дома. Всё кончилось.
Я вздохнул
Но ничего я не почувствовал, мне было хорошо и злобно. Сегодня, в это утро, всё не казалось мне ни
скучным, ни безрадостным. Даже будущее, даже оно было вполне удобоваримым.
Я поднялся. Ноги держали. Голова не качалась. Горизонт не заваливался. Я отправился умываться и долго умывался, а когда вернулся, Вырвиглаз уже открыл глаза. Дышал тяжело и надсадно.
Я тебя не ходил искать, — сразу же сообщил он. — Что мне, делать нечего? Я не жаба, по болотам прыгать.
Ничуть не сомневался.
А суета поднялась, — сказал с удовольствием Вырвиглаз. — Все искали. Даже экстрасенса хотели вызывать, да он, жаба, денег запросил. Вертолёт гоняли с утра до вечера, спелеологов вызывали — они в провалы опускались, теперь твоему папаше до конца жизни не расплатиться!
Вырвиглаз счастливо хохотнул.
А я им говорю, чего вы его ищете, ничего с ним не случилось, могу поспорить — специально всё это устроил, жаба...
Тут он увидел себя в зеркале, замолчал, затем принялся выковыривать из себя головастиков, головастики падали на пол.
Что, хмурое утро? — поинтересовался я.
Хмурее не бывает, — выдавил Вырвиглаз. — В батор вчера опять... не пошёл, пришлось вернуться на точку. А там уже все рассосались, одни коряги остались, знаешь, такие...
Вырвиглаз выразительно замолчал, снял с себя молодую мёртвую лягушку, посмотрел ей в глаза. В принцессу она не превратилась, Вырвиглаз вышвырнул её в окно.
Такие жабы... — Вырвиглаз выставил челюсть. — Короче, самый отстой, никакого ассортимента. Самые поганые девки во всём районе. Даже во всей области.
И ты, конечно, там был принцем? Все на тебя кинулись жестоко? Еле отбился?
Нет, — удивительно легко рассмеялся Вырвиглаз. — Никто на меня не кинулся, я Неуловимый Джо, видишь ли...
Вырвиглаз рассмеялся ещё громче, на пол упали последние лягушки. Он смеялся так легко и хорошо, что даже мне захотелось засмеяться.
Ну, я решил, если всё равно они все корявые, выберу любую — разницы-то нет. Отсчитал пять штук с правого края, а там какая-то дура в платье. Ты когда в последний раз видал метёлку в платье?
Никогда, — ответил я.
Это было неправдой. Сарапульцева всегда в платье ходит.
Вот и я никогда. Ну, думаю, дерёвня Шмырдяевка, село Свинопятое. Но делать уже нечего, познакомился. Угадай, как зовут?
Юля?
Вырвиглаз ответил просто взрывом хохота, видимо, я угадал.
Ну, мне что Юля, что Дуля, ты же знаешь. Но то, что Юля, — это ещё ничего. Она ещё со шрамом. С вот таким.
Вырвиглаз стянул на левой стороне лица кожу в кулак и продемонстрировал, какой у девушки шрам. Через всё лицо.