Мертвецы
Шрифт:
– Блэйк, я не знаю. И не знаю, есть ли мне теперь до этого дело. Я много думала, Блэйк.
– Да? – Ее упругий маленький живот прижимался к моим ребрам, и я от этого ни хрена не мог сконцентрироваться. Но нужно было держаться. Она притянула мою голову к своей. Пока мы целовались, я не закрывал глаза, следил, чтобы она ничего не выкинула, все ж таки она из Мантонов. У нее глаза были закрыты, и я начал думать, какие у нее красивые ресницы, темные и пушистые. Губы у нее были обалденные, все прям так, как я помнил. А язык метался у меня во рту, как джекрассел-терьер [12]
12
Порода охотничьих собак.
Не скажу точно, когда она ее сняла, но неожиданно майка малышки Мэнди оказалась на полу. Я положил руки ей на задницу – на ощупь как две булки. Я снова поднял руки, погладил ее плечи и принялся за грудь. Ее соски вскоре затвердели как два желудя, и я двинулся вниз обрабатывать газон. Когда трава стала достаточно влажной, я поднял ее, посадил на столешницу и дал ей то, чего она хотела.
После этого мы уселись на пол. Я закрыл глаза, трусы спущены до колен, рубашка расстегнута, но рукава опущены, и парик все еще на мне. Она подтащила к себе джинсы большим пальцем ноги и достала оттуда сигареты. Мы, потные, сидели на полу и курили.
– Что это? – спросила она.
– Где?
– Ну вот. На татуху похоже – Она ткнула меня пальцем в предплечье. Было больно, но я вытерпел.
– А, да так, ничего! – Я одернул рукав. Она видела только «МО» и ничего больше, я на это очень надеялся.
– Похоже, совсем свежая. Ну, покажи. – Она потянула меня за рукав.
Я хотел ее оттолкнуть, но передумал, притянул к себе и крепко поцеловал. Через минуту, когда она уже, наверное, забыла про татуху, я оторвался от нее, чтобы перевести дыхание.
Она лежала у меня на коленях, смотрела на меня снизу вверх и пускала колечки дыма.
– Блэйк, – сказала она. – Почему ты не сделал это тогда, много лет назад? Я знала, что ты меня хочешь. Женщины это понимают. Но мы не должны ничего для этого делать. Это забота мужика.
– Ну, Мэнди. Если не ошибаюсь, тебе двенадцать было, когда я видел тебя в последний раз. Как по мне, это еще не женщина.
– Тринадцать! – закричала она.
Я приложил палец к ее влажным губам. Когда она снова заговорила, она вроде успокоилась: – Мне было тринадцать. А тринадцать – это достаточно.
– Для чего достаточно?
– Сам знаешь. Для того, что мы только что делали.
– Это кто сказал?
– Сказал… все говорят. Нет разве? – Она посмотрела на меня. Сейчас, по моим расчетам, ей было девятнадцать. Но ей казалось, что она все еще девочка. – К тому же это не мешало тебя меня целовать.
Я снял ее со своих колен и посадил голой задницей на линолеум.
– Я же говорил, чтобы ты об этом не трепалась, – сказал я, вставая и натягивая трусы. – Говорил, чтобы ты никогда об этом не трепалась. Это ошибка была.
– Да ну? – Она надевала майку. – Я так себе думаю, это тоже была ошибка? – сказала она, кивая на стол. – И об этом тоже нельзя трепаться?
– Ну, я был бы тебе
Она натянула майку и посмотрела на меня так, будто хотела в меня плюнуть.
– Ну, я про то, что твои братья могут меня неправильно понять. Ты же понимаешь, правда?
Она немного смягчилась, но ее взглядом все равно можно было брюлики резать.
– Ну прекрати, тебе было двенадцать.
– Тринадцать.
– Нормальный пацан не связывается с такими молоденькими девахами. Нормальный па…
– Ты меня поцеловал.
– На полтона ниже, ладно? Слушай, твоя семейка очень бы этому не порадовалась, когда тебе было тринадцать, и вряд ли обрадуется сейчас.
– Почему? Вы ж с моими братьями вроде приятели?
– Ну… это выглядит не очень хорошо, Мэнди. – Я подошел к ней и обнял. Она положила руки мне на спину, так что я понял, что с ней все путем. А это означало, что и у меня все будет путем. Я посмотрел на часы. Если они сейчас придут и увидят нас вот так…
– Блэйк.
– А? – спросил я, застегивая куртку.
– Ладно… забудь.
Она выглядела так, будто ее все еще что-то парило. Но сейчас мне нужно было проявить характер. И надавить на нее.
– Ты не против, если я поднимусь, мне в сортир надо.
Она повернулась к раковине и включила кран.
– Валяй, – сказала она, начиная мыть кружки. Я пошел наверх. Я знал, что еще пару минут она будет возиться на кухне, так что открыл несколько дверей и осмотрелся. Это должно быть где-то здесь. Либо здесь, либо в «Мантон Моторз». Думаю, у них не было времени тащить это куда-то еще. Сначала я вошел в комнату Ли, судя по одежде, валявшейся на полу, и по запаху лосьона. Смотреть было почти негде, если не считать шмоток и кой-какой мебели. Даже картин никаких не было. Я открыл ящик шкафа, но не нашел ничего, кроме трусов и носков. В других ящиках лежали пушки и патроны. В нижнем ящике была нехеровая коллекция порнушных журналов. Я полистал их чуть-чуть, потом закрыл, приходилось расклеивать слишком много страниц. Потом посмотрел под кроватью. И понял, что я совсем рядом.
Куча бабок. Та самая куча, которую Джесс достал из сейфа.
– Свернул не туда, а?
Я встал и замахал руками.
– Мэнди… я просто…
– Сортир в другой стороне. Ли не понравится, если ты нассышь ему под кровать.
– Нет… я… А, хуй с ним. Слушай, Мэнди, я в дерьме, куча дерьма высотой с дом. И если я не найду то, за чем пришел, мне пиздец. Ты должна помочь мне, Мэнди. Ты должна забыть, что видела меня тут.
Она прислонилась к косяку, сложив руки на груди. Странно было думать, что несколько минут назад я ее ебал.
– Я же сказала, что не расскажу, правда? Чего ищешь-то?
– Эх… Мэнди, если б я сам знал. Какую-то штуку, не знаю, что это.
– Ты не знаешь, что ищешь?
– Да. То есть нет. Понимаешь… – Я сознавал, что сую яйца под нож Но пытался об этом забыть. Не стоит бояться таких вещей. По крайней мере в моем положении. – Ли, Джесс и я вынесли одно место… сегодня утром. Взяли кое-какие бабки. Но есть…
– Но ты-то не вынес. Ты-то сбежал, как я слышала.
– Откуда ты знаешь?