Шрифт:
Глава 1
Пропустив перед собой летающее авто, не желавшее притормозить на светофоре, но скользящее на нижнем уровне, словно в воздухе не хватало места, мужчина перешел через автостраду и направился к своему цеху. Он поднял руку, демонстрируя сканеру свой датчик, закрепленный на запястье. Тот считал всю необходимую информацию и дверь отсека отъехала в сторону, приглашая войти.
– Алекс, погоди! – За спиной мужчины остановился запыхавшийся толстяк, придерживающий бок правой рукой и пытавшийся хоть как-то восстановить дыхание.
– Рик, ты чего такой? Опять на автобус
– Власти опять изменили расписание автобусов, не уведомив об этом своих жителей, – горестно поделился товарищ по работе, – поэтому мне пришлось добираться на работу пешком.
– Давай поспешим, иначе нас обоих понизят в социальном статусе, – напомнил ему Алекс и первым протиснулся в неудобный вход, оказавшись в цеху, где лязгали механизмы и сновали многочисленные рабочие.
Они юркнули в раздевалку, облачившись в грязные комбинезоны и приступили к работе на конвейере, по которому ползли детали для новых роботов, внедряемых властями. Эти роботы должны были заменить людей, так что вскоре тысячи бедолаг снова будут вынуждены искать себе новую работу, но на это уже никто давно не обращает должного внимания.
Главное теперь – социальный статус, набор цифр, отражающих какой жизни достоин их носитель, и чем выше эти показатели, тем больше дверей открыто для человека. Если ваш статус не может перевалить за сотню, то вы можете рассчитывать только на тяжелый ручной труд, миску бесплатной похлебки с чёрствым хлебом, койку в боксе для бедных и некоторые мелочи, такие как одна книга в месяц или визит к женщине лёгкого поведения, у которой социальный статус такой же небольшой, как и у вас. Если же ваш социальный рейтинг колеблется от сотни до пятисот, то вы живете вполне комфортно. Вы можете себе позволить высшее образование, квартиру в несколько комнат, жену и детей, а также путешествия по стране и загранице, бесплатного робота помощника и защиту своей жизни сотрудниками Департамента охраны правопорядка. Те, кто имеет социальный статус больше тысячи живут как Боги, то и дело мелькая на экранах визоров системы, но никто из простых смертных их уже не видит. Впрочем, простым трудягам совсем не до этого, их главная задача – не потерять те крохи социального статуса, что они имеют, иначе их ждет голодная смерть. Хуже только преступникам, которые отправляются на верную смерть за пределы цивилизации, заканчивая свою жизнь на огромных Пустошах, где хранится мусор и другие вредные отходы.
– Алекс, ты слышал, что за опоздание на работу будут снимать по пять баллов социального рейтинга? – Рик тяжело вдохнул, понимая, что еще одно опоздание на работу и ему не поздоровится.
– У меня в боксе нет визоров и даже допотопного приемника, так что все свежие новости я узнаю от тебя, – Алекс повертел в руках бракованную деталь и выбросил в корзину, чтобы позже вернуть ее в отдел доработок.
– Прости, я и забыл, что ты живешь в «черном квартале», где вообще нет никаких законов.
– Это не так страшно, как кажется, – спокойно ответил Алекс, – местные бандиты знают, что у работяг совсем нечего брать, поэтому у меня нет проблем с ними.
– Как-то это безрассудно, – продолжил свои рассуждения Рик, – они ведь отлично знают, что их ждет, когда спецы из ДОП их поймают,
– Они считают себя борцами с системой, хотя где-то в глубине души понимают, что не в силах ее изменить.
– Ты же помнишь, как было здорово до введения социального рейтинга, – мечтательно заговорил напарник, – никто не мог тебе ничего сделать, когда ты говорил правду, а сейчас стоит сказать начальнику, что он не прав и ты уже лишился кровати в боксе или перешёл с горячей пищи на сухомятку, потеряв пару баллов рейтинга.
– Да, помню, – Алекс поморщился, – я тогда недооценивал власть системы и умудрился лишиться балла за переход дороги в неположенном месте.
– Порядка стало больше, это бесспорно, – вздохнул Рик, – но нищета стала тотальной.
– А, по-моему, ничего не изменилось, – подытожил Алекс, которому уже порядком надоели эти бесконечные рассуждения, не приводящие ни к чему кроме неприятного осадка в душе, – так или иначе, все осталось по-прежнему, богатые остались богатыми, а бедные – бедными.
– Иногда мне хочется все бросить, выйти из цеха и никогда больше не возвращаться, – Рик грустно наблюдал за лентой конвейера, за которой ему предстоит просидеть до самой смерти.
– Ты же знаешь, чем все это кончится, – напомнил ему Алекс, – нулевой социальный рейтинг – это дно, за которым уже ничего нет. Никто не станет делиться со тобой пищей или кроватью, и ты сгинешь на улицах.
– Все лучше, чем быть рабом системы, – скорбно подытожил друг.
– Может тебе попытаться завести семью?
– Смеешься? – Товарищ не оценил его шутки. – Мой социальный статус не предполагает отдельного жилья. Даже если мне повезёт встретить женщину, которая мне приглянется, разница в социальном рейтинге может полностью перечеркнуть наши отношения.
– Ну не знаю, – пожал плечами Алекс, – я назначил свидание Марии из соседнего цеха и надеюсь, что у нас все получится.
– И как вы будете жить?
– Будем работать, потихоньку поднимать социальный рейтинг и через пару лет поженимся, если все будет хорошо.
– Оптимист, – с горечью произнес Рик, – не думаю, что все будет так просто…
– Ну а что ты предлагаешь? – Алекс разозлился. – Жить-то как-то надо.
– Надо, – повторил Рик и отвернулся.
Алекс поморщился, не желая разделять с товарищем его взгляды. Он считал, что даже в такой системе можно жить, можно любить и найти свое счастье. Примеры этого существовали, но они были не столь многочисленными, чтобы можно было тешить себя иллюзиями, но мы знаем, что человек способен найти розовых пони там, где их вовсе не может быть.
– На свадьбу-то позовешь? – Рик повернулся к товарищу и усмехнулся.
– Обязательно, – улыбнулся в ответ Алекс.
Глава 2
Как только в цеху прозвенел звонок, возвещающий об окончании рабочей смены, работяги потянулись в раздевалку, чтобы сбросить, наконец, масляную грязную робу, принять душ и отправиться в закусочную, где им полагается бесплатный ужин и стакан напитка под названием «Зыбучие пески». Так его прозвали сами работники. Алкоголь помогал расслабиться и забыть в каком обществе им теперь приходится жить.