Мерзкая плоть

Во Ивлин

– Нет, я ничего не собираюсь ему продавать… вернее, это было бы неточно.

– Значит, по личному делу?

– Да.

– Ну, так.

Убедившись, что намерения у пассажира серьезные, шофер надел несколько плащей (шел сильный дождь), вылез из машины и стал крутить рукоятку мотора. Скоро они пустились в путь.

Мили две они ехали среди летних домиков, нарядных вилл и деревянных трактиров до деревни, где чуть ли не в каждом доме помещался гараж и заправочная станция. Здесь они расстались с асфальтом, и Адам окончательно затосковал.

Наконец слева появились две парные восьмиугольные сторожки и ворота с геральдическими столбами и чугунной решеткой, за которыми

начиналась широкая неухоженная подъездная аллея.

– Даутинг-холл, – сказал шофер.

Он посигналил, но из сторожки не вышла румяная привратница в чистом переднике и не впустила их с улыбкой и поклонами. Тогда он вылез из машины и увещевательно потряс решетку.

– Замок и цепь, – сообщил он. – Попытаемся с другого боку.

Проехали еще добрую милю; со стороны усадьбы вдоль дороги тянулась ветхая каменная стена и мокрые от дождя деревья; вот показалось несколько домиков и белые ворота. Отворив их, они свернули на грунтовую дорогу, отделенную от парка низкой железной оградой.

По обе стороны паслись овцы. Одна из них забрела на дорогу. Она в панике помчалась впереди машины, то останавливалась и оглядывалась через свой грязный хвост, то мчалась дальше, пока от волнения не прибилась к обочине, так что они ее наконец обогнали.

Дорога привела к конюшням, потом долго петляла мимо парников, навесов, собранных в кучи мокрых листьев, мимо полуразвалившихся служб – бывшей прачечной, бывшей пекарни, и пивоварни, и огромной конуры, где когда-то держали медведя, – а потом, миновав купу вязов, остролиста и лавровых кустов, круто свернула на открытую площадку, некогда посыпанную гравием. Глазам их открылся высокий классический фасад и перед ним – конная статуя, властно указующая жезлом на главную подъездную аллею.

– Приехали, – сказал шофер.

Адам расплатился с ним и поднялся на парадное крыльцо. Он позвонил и стал ждать. Ничего не последовало. Он позвонил еще раз. В то же мгновение дверь отворилась.

– Раззвонились, – сказал какой-то очень сердитый старик, – Что вам надо?

– Мистер Блаунт дома?

– Никакого мистера Блаунта здесь нет. Это дом полковника Блаунта.

– Простите… Насколько я знаю, полковник ждет меня к завтраку.

– Глупости. Полковник Блаунт – это я. – И дверь захлопнулась.

«Форд» уже исчез. Дождь не прекращался. Адам позвонил снова.

– Да? – сказал полковник Блаунт, мгновенно появляясь в дверях.

Может быть, вы разрешите мне вызвать по телефону такси?

– У меня нет телефона. Дождик идет. Вы бы зашли. Не идти же на станцию пешком в такую погоду. Вы насчет пылесоса?

– Нет.

Странно, а я все утро жду одного типа, он должен был показать мне пылесос. Да вы входите. Может быть, останетесь к завтраку?

– Я бы с радостью.

– Вот и прекрасно. Меня теперь мало кто навещает. Вы не взыщите, что я сам отворил вам дверь. Мой дворецкий сегодня лежит. У него, когда сыро, страшные боли в ногах… Оба мои лакея убиты на войне… Пальто и шляпу давайте вот сюда… Жаль, что вы не привезли пылесос… ну да ничего. Здравствуйте, – произнес он неожиданно, протягивая руку.

Они обменялись рукопожатием, и полковник повел Адама по длинному коридору между шпалерами мраморных бюстов на желтых мраморных Подставках в большую, заставленную мебелью комнату с превосходным камином в стиле рококо, в котором весело потрескивали дрова. У окна, выходившего на террасу, стоял большое ореховый письменный стол, обтянутый кожей. Полковник Блаунт взял со стола телеграмму и прочел ее.

– Совсем забыл, – сказал он в некотором замешательстве. – Боюсь, вы сочтете это очень неучтивым с моей стороны, но я, оказывается,

не могу пригласить вас к завтраку. Ко мне должен приехать гость до очень щекотливому семейному делу… Короче говоря, какой-то молодой лоботряс, который хочет жениться на моей дочери. Мне нужно повидать его наедине, чтобы обсудить условия.

– Но я тоже хочу жениться на вашей дочери, – сказал Адам.

– Какое совпадение! А вы не ошибаетесь?

– Может быть, эта телеграмма касается меня? Что в ней сказано?

– «Выхожу замуж Адама Саймза. Жди его завтраку. Нина». Адам Саймз – это вы?

– Да.

– Милый мой, что же вы раньше не сказали? Болтаете тут про какой-то пылесос…,Ну, здравствуйте. Они снова обменялись рукопожатием.

– Если вы не против, – сказал полковник Блаунт, – мы сперва позавтракаем, а деловой разговор пока отложим. Сейчас здесь, к сожалению, все выглядит очень голо. Приезжайте летом, тогда увидите, какой у меня сад. В прошлом году гортензии удались на диво. Я, вероятно, здесь последнюю зиму живу. Куда старику такие хоромы? Я все присматриваюсь к новым домам на окраине Эйлсбери. Вы их заметили, когда ехали сюда? Такие приятные красные домики. С ванной и всем прочим. И совсем недорого, и к кинематографам близко. Вы, надеюсь, любите кинематограф? Мы с пастором частенько бываем. Надеюсь, наш пастор вам понравится. Вообще-то он человечишко неважный. Но у него есть автомобиль, это удобно. Вы на сколько дней приехали?

– Я обещал Нине, что к вечеру вернусь.

– Жалость какая. В «Электро-паласе» идет новый фильм, могли бы съездить.

Вошла пожилая горничная и доложила, что завтрак подан.

– Что сегодня идет в «Электро-паласе», миссис Флорин, вы не знаете?

– Кажется, «Венецианские поцелуи» с Гретой Гарбо, сэр.

– Грета Гарбо – это все-таки не в моем вкусе, – сказал полковник Блаунт. – Я старался отдать ей должное, но нет, не могу.

Они прошли в огромную столовую, темную от множества семейных портретов.

– Если вы не против, – сказал полковник Блаунт, – я предпочитаю не разговаривать во время еды.

Он взял переплетенный в сафьян комплект «Панча» и прислонил перед собой к большой серебряной вазе, в которой рос куст клещевины.

– Дайте мистеру Саймзу книгу, – сказал он. Миссис Флорин положила рядом с прибором Адама еще один комплект «Панча».

– Если попадется что-нибудь смешное, прочтите вслух, – сказал полковник Блаунт.

И они приступили к завтраку.

Завтрак длился без малого час. Блюда сменялись в обескураживающем изобилии, а полковник Блаунт все ел и ел, переворачивая страницы и время от времени одобрительно покряхтывая. Они ели заячий суп и вареную рыбу, тушеную печенку и копченый кабаний окорок под соусом из мадеры, фазанье жаркое и ромовый омлет, поджаренный сыр и фрукты. Пили сначала херес, потом бордо, потом портвейн. Потом полковник Блаунт закрыл свою книгу широким жестом, напомнившим Адаму, как директор его школы закрывал Библию после вечерней молитвы, аккуратно сложил салфетку и сунул ее в массивное серебряное кольцо, пробубнил благодарственную молитву и наконец встал из-за стола со словами:

– Не знаю, как вы, а я сосну, – и затрусил к двери.

– В библиотеке затоплен камин, сэр, – сказала миссис Флорин. – Я вам подам кофе туда. Полковник кофе не пьет, а то у него потом бессонница бывает. Чай в котором часу желаете пить, сэр?

– Мне бы надо двигаться обратно в Лондон. Как вы думаете, полковник скоро проснется?

– Трудно сказать, сэр. Обычно он отдыхает часов до пяти, до половины шестого. Потом до обеда читает, обед в семь, а после обеда пастор возит его в кино. Очень регулярный у него образ жизни.