Мещане
Шрифт:
– Очень хорошо сделали, что так прямо поставили Тюменеву вопрос; он, вероятно, и не знал этой проделки Хвостикова, - сказал Бегушев.
– А вышло, cher cousin*, нехорошо!..
– продолжал генерал грустным голосом.
– Ефим Федорович страшно на меня обиделся и, встретясь вскоре после того со мной в Английском клубе, он повернулся ко мне спиной и даже ушел из той комнаты, где я сел обедать; а потом, как водится, это стало отражаться и на самой службе: теперь, какое бы то ни было представление от моего ведомства, - Ефим Федорович всегда против и своей
______________
* дорогой кузен (франц.).
На этом месте генерал был отвлечен от своего разговора: принесли барбю с дымящимся соусом. При виде этого блага нечто вроде легкого радостного ржания послышалось из груди генерала. Он забыл в одно мгновение Тюменева, все служебные дрязги и принялся есть.
– Эта рыба, я вам говорю, как бархат мягкий, щекотит приятно во рту. А соус как вы находите?
– Хорош!
– одобрил Бегушев.
– Изобретатель его я!
– произнес генерал с гордостью, указывая на себя.
– Виват вам!
– сказал Бегушев, улыбаясь.
Генерал потом обратился к стоявшему невдалеке гарсону.
– Французской публике нравится мой соус?
– спросил он.
– Oui, monsieur!
– воскликнул тот и с свойственной французам льстивостью объяснил, что весь Париж в восторге от этого соуса.
Генерал самодовольно улыбнулся.
– Но почему вы, - сказал ему Бегушев, - еще раз не написали Тюменеву или даже просто не подошли к нему и не спросили у него, за что он так сильно на вас рассердился?
– Ну, cher cousin, согласитесь, что это было бы очень щекотливо для моего самолюбия; кроме того, оказалось бы, вероятно, и бесполезно... мне вскоре потом рассказали...
– Тут генерал приостановился как бы в нерешительности, говорить ли то, что он хотел говорить.
– Но только, пожалуйста, чтобы это было entre nous*, и не проговоритесь как-нибудь Тюменеву, - начал он.
– Мне рассказали... вот уж именно, как справедливо говорят, что если где выйдет неприятность, так прежде всего надо спрашивать: какую тут роль женщина играла?.. Рассказали, что madame Мерова, дочь графа Хвостикова, которую, может быть, вы видали?..
______________
* между нами (франц.).
– Видал!
– проговорил Бегушев.
– Она очень хорошенькая и, главное, чрезвычайно пикантная, что весьма редко между русскими женщинами: они или совсем больные, или толстые... madame Мерова прежде была в интимных отношениях с Янсутским, которого вы тоже, вероятно, встречали в обществе?
– Встречал, - отвечал с презрительною улыбкою Бегушев.
– А кстати, он здесь, в Париже, и хотел сюда прийти завтракать со мной.
Бегушев нахмурился.
– Я не охотник до него!
– произнес он.
– Я сам имел его прежде на очень худом счету; но вот, встретясь в Париже с ним, убедился, что он человек очень услужливый, расторопный... и все мне жаловался на madame Мерову - говорил, что она такая мотовка, что невозможно!.. Последнее время сотни тысяч она стала из него тянуть!
– Врет он все,
– воскликнул Бегушев.
– Последнее время он не кормил ее даже!
Генерал был поражен.
– Pourquoi* - спросил уж он по-французски.
______________
* Почему? (франц.).
– Черт его знает, pourquoi! Отделаться, видно, хотел от нее, - отвечал Бегушев.
– Скажите!
– произнес генерал.
– Но мне потом рассказывали, - прибавил он негромко, - что madame Мерова составляет предмет страсти Тюменева; вы слышали это?
– Слышал что-то такое, - проговорил Бегушев.
– И вы не придаете этому никакого значения большого?
– Совершенно никакого!
– Ну-с, а я вам на это скажу, что Ефим Федорович влюблен в эту дамочку до безумия, до сумасшествия!.. До дурачества... Это в Петербурге все знают и все говорят!
– До каких дурачеств?
– спросил Бегушев.
– До разных!.. Делать можно многое; но, понимаете, приличие во всем! Еще Пушкин сказал: "Свет не карает заблуждений, но тайны требует для них!"{152} А Ефим Федорович сделался очень неосторожен... причину его ссоры со мной, конечно, все очень скоро отгадали, и это бросило на него сильную тень... Потом... только опять умоляю, чтобы все это осталось между нами!.. Он живет теперь в Петергофе на одной даче с madame Меровой; их постоянно видят вместе на пароходе и на железной дороге; они катаются, гуляют вдвоем, а в Петергофе, как нарочно, нынешнее лето очень много поселилось сенаторов, членов государственного совета... все они знакомы с Ефимом Федоровичем и, встречая его с этой авантюристкой, удивляются, шокируются!.. Жена моя, которая тоже живет в Петергофе, просто в отчаянии и не знает, принимать ли ей Ефима Федоровича, или нет, когда он приедет к ней.
– Фу ты, боже мой, какая строгость!
– воскликнул Бегушев.
– Мало у вас этого в Петербурге!
– Без сомнения!.. Но Ефиму Федоровичу не следовало бы это делать; к нему как-то это нейдет! Жена моя, понимаете, никак не может помириться с этой мыслью и прямо мне пишет, что она ото всех людей ожидала подобного рода жизни, но не от Тюменева.
– Мало ли чего женщины ожидают и не ожидают от мужчин!..
– заметил не без намека Бегушев.
– Разумеется!.. Особенно жена моя, которая чересчур уж prude!..* подхватил генерал и потом, после короткого молчания, присовокупил: - А что, мы не выпьем ли с вами бутылку шампанского? Я - русский человек, не могу без шампанского!
______________
* строга!.. (франц.).
Бегушев не отказался.
– Шампанского!
– приказал генерал гарсону.
– Frappe a la glace?* - спросил тот.
______________
* Замороженного во льду? (франц.).
– Un tout petit peu!* - отвечал генерал.
______________
* Чуть-чуть! (франц.).
Шампанское подали, которое оказалось не frappe a la glace и очень плоховатого качества; но как бы то ни было, выпив его стакана два, генерал решительно пришел в умиленное состояние.