Месс-менд. Роман
Шрифт:
Пэгги вошла в жилье техника Сорроу вместе со своим папашей в высшей степени скандализованная. Начать с того, что жильё это было мало, низко и сыро. В нем не имелось ни лежанки, ни стола, ни стульев. Две-три скамьи были скорей свалены сюда за негодностью, нежели поставлены… Пыль и паутина не вытирались с прошлого года. Мыши ходили по половицам.
Ульстерский судья брезгливо шагнул вперед, обмахнул носовым платком скамью и сел на нее, прежде чем техник Сорроу успел уравновесить ее с другого боку, отчего представитель правосудия занял в высшей
– Папа!
– воскликнула Пэгги с отчаянием.
– Как вы можете ломать себе голову перед этим дерзким человеком! Я убеждена, что мистер Друк ошибся! Идемте скорей отсюда!
– Терпенье, моя дорогая,-пробормотал судья, добродушно поднимаясь на ноги.
– Фемида… гм… научила меня обращенью с весами и качелями. Сядьте на другой конец, не волнуйтесь и не забудьте, что мы готовы на все ради разоблачения этого, негодяя Кавендиша!
При последнем слове техник Сорроу вздрогнул и поглядел на судью.
– Так вы по поводу Кавендиша?! Сядьте, сэр, сядьте, мисс! Не тревожьтесь насчет пыли, это ведь место дай явки, а на жилье. Коли я закрою дверь,- (он запер дверь), - мы будем отрезаны от всего света. Значит, Боб прислал вас по делу?
– Совсем нет, мистер Сорроу - ответила Пэгги, смягчаясь.-Вы должны знать, что бедный мальчик был арестован под видом дикаря и должен был сидеть в ульстерской тюрьме неизвестно сколько времени. Я послала ему в пудинге орудия бегства. Он бежал из тюрьмы. И он прислал мне письмо, сэр, с предложением руки и сердца. «Бегите с вашим! папашей, не медля ни дня, ни ночи, к моему старому другу Сорроу и назовитесь моей невестой», - это были его собственные слова.
– Гм, гм, - задумчиво пробормотал Сopроу, ломая себе голову над выходкой Друка.
– А не можете ли вы, мисс, установить с точностью, чего ради молодой человек так поспешил с объяснением?
Пэгги зарделась:
– Я думаю, мистер Сорроу, он приревновал,меня! Он боялся, что сыщик Кенворти…видите ли, я написала ему, что майор Кавендиш и сыщик Кенворти за меня сватались.
Сорроу подскочил на месте.
– Майор Кавендиш за вас сватался? И вы его, видели собственными глазами?
– Разумеется, сударь, - вступился ульстерский судья.
– Сознаюсь вам, благородное желание мистера! Друка разоблачить этого вредного человека сыграло в моем согласии главную роль. Как видите, я вышел в отставку.
– И вы оба могли бы узнать майора, где бы вы его ни встретили?
– лихорадочно перебил Сорроу.
– Как собственную мать, сэр, - ответил судья.
– И вы могли бы сейчас… могли бы сейчас… - голос техника Сорроу осекся - описать его наружность и вое приметы?
– Само собой!-в один голос ответили судья и его дочь.
– Нет ничего легче, мистер Сорроу, если видишь человека и в лицо, и в спину, и сбоку, и спереди чуть ли не три года подряд, не говоря уже о том, что он всячески хочет запечатлеться у вас в сердце и в памяти!
Техник Сорроу назвал мысленно Боба Друка золотым
– Ничего, ничего, мисс, - ласково пробормотал Сорроу, чувствуя угрызения со-вести и впервые за всю свою жизнь смягчая голос ради женщины.
– Боб Друк, знаете ли, славный малый. С детства был уж такой: посватается и… Садитесь помягче, вот вам моя покрышка!
С этими словами Сорроу постелил на скамейке собственный плащ. Он не мог, положительно не мог справиться с охватившей его дрожью. Он чувствовал, как зубы его начинают стучать. Через секунду он получит точное описание майора Кавендиша!
– Могли бы вы, сэр, поехать со мной в веселенькое путешествие по Персидскому заливу?
– спросил он неожиданно ульстерского судью, откладывая блаженную минуту открытия майоровой тайны с таким же чувством,, с каким опытный младенец вынимает изо рта монпасьешку, чтоб не съесть ее сразу.
– По Персидскому заливу?
– Ну да. Видите ли, нам необходимо остановить готовящееся зрелище. Этот греховный и преступный майор, сэр, добился провозглашения своих порочных останков святыми, и культ его должен быть отпразднован на-днях недалеко от порта Ковейта. Нужно разоблачить майора Кавендиша, прежде чем его превратят в святыню!
Ульстерский судья снял очки и поднял к небу близорукие глаза.
– Мистер Сорроу, как вы представляете себе наше вмешательство?
– Видите ли, сэр, мы имеем основание предполагать, что майор Кавендиш не был убит! Я держу в руках… Что с вами?
Пэгги и судья покрылись землистою бледностью. Глаза их испуганно расширилась.
– Майор Кавендиш… не убит?-пролепетала Пэгги.
Сорроу кивнул головой.
– Но тогда… -судья уткнул лицо в носовой платок и произнес простуженным голосом : - добрейший мистер Сорроу, тогда я должен советовать вам отказаться от этого дела!
– Да почему же?
– с досадой воскликнул техник.
– Майор Кавендиш - опасный человек,- медленно произнес судья, - очень опасный человек. С тех пор, как до нас дошли слухи о его убийстве, я и моя дочь спим спокойно. Но до этого дня, сударь, мы не спали вовсе.
– Тем более, сэр -ворчливо вскричал Сорроу.-Опасного да еще вредного человека надо прикончить для пользы общества! Если я докажу, что он жив и его останки - это останки гаммельштадтского пьяницы, купленные за сто марок, а вы к тому же малость подбавите насчет святой личности майора и его житейских делишек, - это будет мировой скандал! Вся пресса ухватится за это дело, и майор Кавендиш будет вторично погребен, как оса, у которой вырвут жало!
Но судья не ответил на эту страстную речь ни единого слова. Он сидел с неподвижным лицом и покачивал головой, мисс Пегги опустила глазки и теребила оборки своего Платья. Она была также безмолвна.