Месс-менд. Роман
Шрифт:
Она хотела попятиться к дверям, все не опуская своего револьвера, как вдруг глаза ее упали на другое объявление в последнем номере нью-йоркской газеты, только что сброшенном на «Торпеду» воздушной почтой. Там извещалось о скромном торжестве, состоявшемся в особняке Рокфеллера на Риверсайд-Драйв: в тесном кругу своих близких, по случаю траура, была отпразднована помолвка мистера Артура Рокфеллера с мисс Клэр Вессон.
Она раздраженно взмахнула револьвером, как если б он был хлыстом, свистнула по-мальчишески и выбежала из каюты, оставив потрясенного мистера Вестингауза с поднятыми
25. ЧАСТЬЮ НА СУШЕ, А ЧАСТЬЮ НА ВОДЕ
– Клэр женилась на этой телятине, Артуре!
– гневно сказала себе мисс Нотэбит, бросая револьвер на стол.
– Она все-таки женилась на нем, глупая девочка!
– Артур обручился с этой рыжей Клэр!
– изумленно сказал себе доктор Лепсиус, вытаращив две пары глаз, считая очковые и свои собственные, на лежавший перед ним утренний выпуск газеты.
– Просто невероятно. Артур, женоненавистник, убежденный холостяк, собиравшийся уничтожить всех женщин в мире, ненавидевший мистрисс Вессон и эту усатую красавицу, он обручился с Клэр! Тоби! Тоби!
Мулат с разинутым ртом безмолвно вынырнул возле докторского кресла.
– Тоби. Ущипни меня. Ай, я не сплю! Тоби, день это или ночь? Я это или не я?
Мулат хлопал глазами, молчаливо пуская слюну.
– А, дурак!
– выругался доктор, ударив его палкой по ногам.
– Теперь, я вижу, по крайней мере, что ты - это ты. Пошел вон!
Тоби исчез так же безмолвно, как и появился. Доктор Лепсиус снова прочел объявление, и в ту же минуту на лбу его появилась грозная складка.
– Ага, - сказал он себе, - ага! «В тесном кругу своих близких…» С каких это пор, любезные друзья, вы извергаете доктора Лепсиуса из числа своих близких! Помолвка - и меня не приглашают. Помолвка - и я лишний человек. Помолвка - и доктор Лепсиус забыт, как будто о нем можно помнить только при гриппе, катаре, запоре. Погодите же!
Три ступеньки, ведущие ему под нос, развалились в разные стороны, - признак крайнего расстройства доктора Лепсиуса. Он вскочил с необычайной для себя ловкостью, накинул смокинг, взял шляпу и палку и тотчас же вышел из дому. По дороге он купил цветы. И с ядовитой улыбкой на устах, с букетом цветов в руках доктор Лепсиус энергично звонил спустя двадцать минут в парадные двери рокфеллеровского особняка.
– Нет дома, - ответил дворецкий.
– Знаю, знаю, Томас Биндшток. Я надеюсь, ты помнишь, как я вылечил тебя от жабы?
– С этими словами Лепсиус прошел мимо дворецкого и поднялся наверх.
– Нет дома, - сказал лакей.
– Отлично знаю, Питер, а ну-ка покажи, все ли еще у тебя каплет из уха?
– И доктор Лепсиус заглянул в ухо Питера, где давно уже не производилось никакой разгрузки, бросил Питеру шляпу и палку и решительно отворил дверь в гостиную.
На мягком диване, уютно подобрав ноги, сидела мистрисс Элизабет Рокфеллер и вышивала шелком по атласу. Прямо против нее на кушетке полулежала мисс Клэр Вессон и ничего не делала. Увидев доктора Лепсиуса, обе вскочили с места и вскрикнули.
– Позвольте мне на правах старого, хотя и забытого друга!
–
– Я счастлив, что милые моему сердцу люди соединились в еще более тесную семью. А где же Артур? Позвольте мне прижать его к сердцу.
Мистрисс Рокфеллер обменялась с дочерью быстрым взглядом.
– Спасибо, доктор, - произнесла она в некотором смущении.
– Артура вы, к сожалению, не увидите. Он болен, сильно болен, и мы решительно никого не принимаем.
– Артур болен!
– вскрикнул Лепсиус.
– Ведите меня к нему.
– С этими словами он вытащил из кармана слуховую трубку и прочие профессиональные орудия.
– Да, то есть он… он совсем по-другому болен, - окончательно смутилась мистрисс Рокфеллер.
– Он болен не по вашей специальности, доктор, - вмешалась Клэр мужским басом, - его лечит доктор Бентровато.
Лепсиус остановился, не веря своим ушам. Он пожевал губами, силясь выговорить хоть слово, посмотрел на мистрисс Элизабет Рокфеллер, посмотрел на мисс Клэр Вессон и, повернувшись, резкими шагами направился вон из этого дома.
Питер протянул ему шляпу и шепнул ему на ухо с таинственным видом:
– Мистер Лепсиус, спуститесь в людскую. Полли хочет поговорить с вами. Скверное это дело, сэр!
По телу доктора прошел как бы электрический ток. Он подпрыгнул и ударил себя в лоб. Он сардонически искривил губы. И, ни о чем не расспрашивая Питера, бегом спустился в людскую.
Негритянка Полли давно собиралась умереть. Но по ее мрачному виду было ясно, что земные дела упорно мешали ей в этом намерении, и она со дня на день скрепя сердце откладывала день смерти.
Увидев доктора Лепсиуса, она выслала всех из людской, схватила его черной высохшей рукой за плечо и зашептала, мрачно сверкая глазами:
– Масса Лепсиус не послушал меня. Старая Полли много знает! Старая Полли имеет камень Гонхуакангу. Она сразу узнала, что в гробе мастера Еремии лежит не мастер Еремия. Она сказала тебе: масса Лепсиус, прикажи открыть гроб. И вот они украли гроб, они его спрятали от всех глаз и от глаз камня Гонхуакангу. Теперь слушай меня, масса Лепсиус, много слушай. Мастер Артур женится на желтолицей ведьме, хорошо. Но кто видел мастера Артура? И кто был на свадьбе? Никто, никто, никто! Был один немец, и один русский, и был один француз, и был священник, которого никто не знает, и не было ни одного слуги, ни одного доброго негра, не было Полли, не было массы Лепсиуса. И вот уже три дня, как никто не видит мастера Артура, никто, никто, никто!
Проговорив все это, старая Полли закатила глаза, захрипела, забилась и умерла. Доктор Лепсиус выслушал предсмертный монолог Полли не моргнув глазом. Он позвал слуг, вошедших в людскую, трясясь от страха, велел им молчать обо всем, что они слышали от Полли, и быстро уехал к себе домой.
Здесь он ходил некоторое время взад и вперед, против своего обыкновения не вызывая Тоби и не обнаруживая никаких признаков гнева. Потом сел за стол, придвинул к себе бумагу и написал:
«Главному прокурору штата Иллинойс.